Вист: Аластор 1716

Повернувшись налево, он замечал шеренги лиц, появлявшиеся словно ниоткуда и стремительно надвигавшиеся. По какой-то непонятной причине одновременное восприятие противоположных ускорений вызывало растерянность, даже испуг. У Джантиффа закружилась голова. Он поднял глаза к плывущим мимо разноцветным многоквартирным блокам – розовым, бежевым, шоколадным, канареечно-желтым, блекло-красным, оранжевым, малиновым, зеленым всевозможных тонов: цвета залежавшегося мха, зеленовато-белесым с прожилками светло-зеленого, трупного сине-зеленого оттенка, зеленовато-черным.

Каждый цвет громко заявлял о себе, озаренный ясными лучами Двона.

Джантифф увлекся многообразием оттенков. Окраска блока, несомненно, оказывала символическое влияние на жильцов. Персиковый тон с размытыми водянисто-рыжеватыми пятнами: кто и почему выбрал именно эту краску? Какие правила или традиции при этом соблюдались? Ярко-белый с сиреневым отливом, голубой, ядовито-зеленый – типовые корпуса тянулись к горизонту веером верениц, причем каждый цвет, несомненно, что-то означал, был чем-то дорог тем, кто к нему привык… Танзель тянула его за рукав.

Джантифф обернулся и заметил справа фигуру Эстебана, торопливо лавировавшую, уже исчезавшую в толпе. Девочка хмуро пояснила: «Он забыл о важной встрече, а теперь вспомнил и попросил за него извиниться».

Мимо с ловкостью ртутной капли проскользнула багровая от злости Скорлетта: «Неотложное дело! До скорого!» Она тут же пропала в лабиринте человеческих тел.

Джантифф, оставшийся наедине с девочкой, спросил в полной растерянности: «Куда они убежали?»

«Не знаю. Поехали дальше! Хочу без конца кататься на полотне!»

«По-моему, лучше вернуться. Ты знаешь, как проехать к Розовой ночлежке?»

«Проще простого! Перейди на магистраль Диссельберга – потом останется чуть-чуть проехать по 112-й латерали».

«Показывай дорогу. На сегодня с меня хватит. Странно, что Эстебан и Скорлетта внезапно решили нас тут оставить!»

«Свинство, – согласилась Танзель.

 – Но я привыкла к свинству… Хорошо. Если хочешь вернуться, сойдем на следующем развороте».

Пока они ехали, Джантифф интересовался жизнью Танзели, с его точки зрения вполне заслуживавшей внимания. Он спросил, в частности, нравится ли ей учиться в школе. Танзель пожала плечами: «Если бы я не училась, пришлось бы тухтеть. Так что я хожу на уроки чтения, счета и онтологии. В следующем году нас будут учить динамике общения, это гораздо забавнее.