Вист: Аластор 1716

Итого восемь человеко-часов – не считая времени, потерянного мной! – при том, что Олин мог бы, если бы захотел, справиться с проблемой за десять минут. Неужели не очевидно, что обучение позволяет экономить время?»

Эстебан с сомнением качал головой: «Джантифф, непревзойденный мастер казуистики! Учиться работать значило бы смириться с мировоззрением, противоречащим принципам красивой жизни».[18 - Красивая жизнь: неточный перевод аррабинского выражения, отражающего общераспространенное представление о неотъемлемом и самоочевидном праве человека на беззаботное существование на всем готовом.

]

«Вынужден согласиться», – глубокомысленно вставил Олин.

«Таким образом, вы готовы вообще не пользоваться экраном – лишь бы не марать руки?»

Красноречивые брови Эстебана произвели очередной искусный маневр, на этот раз заняв полувопросительную, полупрезрительную позицию: «Само собой! Приземленность твоего мышления – дореформенный пережиток.

Мог бы заметить также, что предложенные тобой лекции – форма эксплуатации, которая несомненно привлекла бы пристальное внимание товарищей из Службы взаимных расчетов».

«Я не рассматривал свое предложение с этой точки зрения, – кивнул Джантифф. – Откровенно говоря, бесконечные мелкие одолжения, оказываемые людям, презирающим мою способность их оказывать, отнимают у меня слишком много драгоценного времени и наносят ущерб красоте мой жизни.

Если Олин отработает за меня следующую смену, я починю его экран».

Олин и Эстебан обменялись насмешливыми взглядами. Не говоря ни слова, оба пожали плечами, повернулись и вышли из квартиры.

С планеты Зак пришла посылка для Джантиффа – пигменты, помазки, картон и материал для подложки. Джантифф тут же занялся воспроизведением впечатлений, занимавших его мысли. Скорлетта украдкой наблюдала, но не высказывала замечаний и не задавала вопросов.

Джантиффа ее мнение не интересовало.

Однажды, в столовке, девушка с медовыми волосами, внешностью и повадками заслужившая тайное благорасположение Джантиффа, плюхнулась на скамью прямо напротив него. Губы ее кривились и дрожали, плохо сдерживая веселье, готовое взорваться беспричинным радостным смехом: «Объясни-ка мне кое-что. Да-да, ты! – она игриво ткнула указательным пальцем в сторону Джантиффа.