Озеро света

Раненый мексиканец неохотно продолжил:

– Сеньор Куэйд, он, я думаю, ему не нравится этот старик. Я думаю, он оставит их с девушкой внизу. Потом он вернется и скажет, что они погибли.

Фил мрачно кивнул.

– Я понимаю, – сказал он, озвучивая свои мысли. – Тогда он сказал бы, что он и профессор Гиннесс по-прежнему партнеры, и радиевая руда будет принадлежать ему. Очень мило. Очень мило....

Он вернулся к активным действиям и, не говоря больше ни слова, взвалил мексиканца себе на спину и понес в хижину.

Там он промыл рану, наложил тугую повязку и привязал мужчину к одной из коек. Он привязал его таким образом, чтобы тот мог дотянуться до еды и воды, которые поставил рядом с койкой.

– Ты бросаешь меня? – спросил мексиканец.

– Да, – сказал Фил и направился к двери.

– Но что ты собираешься делать?

Фил мрачно улыбнулся и бросил ответ через плечо.

– Я? Я собираюсь починить проводку на тех дезинтеграторах в буровом станке твоего друга Куэйда. Тогда я спущусь за ним.

 – Он остановился и повернулся, прежде чем закрыть дверь. – И если я не вернусь , что ж, это будет слишком плохо для тебя!

И вот, немного позже, снова тихую пустынную ночь разорвал яростный рев звука. На этот раз он донесся из узкого каньона. Крутые склоны отбрасывали рев назад и обратно, и эхо разрасталось до сотрясающего землю взрыва звука. Продолговатая хижина, из которой он доносился, покачнулась и чуть не упала; затем, когда шум начал стихать, она покачнулась на фундаменте и наполовину сползла в неровную дыру, просверленную внутри.

Спуск был кошмаром, который Холмс никогда не забудет. Машина Куэйда была намного грубее и менее эффективна, чем сфера, спроектированная Дэвидом Гиннессом. Ее защитная изоляция оказалась совершенно недостаточной, и по мере того, как бурильщик копал, жара быстро становилась невыносимой. Фил почувствовал слабость, ему стало душно, и по его телу потекли струйки пота. И спуск также был ухабистым и неровным.

Часто он был вынужден останавливать управление и работать над механизмом дезинтеграторов, когда они давали сбои и грозили остановиться. Но, несмотря ни на что, стрелка глубиномера постепенно перевалила за три тысячи, и за четыре, и за пять....

После первой мили Холмс придумал способ более быстрой смены воздуха, и стало немного прохладнее. Прищурившись, он следил за показаниями глубиномера и, когда тот достиг трех миль, Холмс осмотрел свою винтовку.