Златокожая девушка и другие рассказы

С чего начнем?»

Госпожа Блэйскелл подняла брови, удивленная фамильярным обращением, но на самом деле не обиделась. В целом, новая горничная вела себя достаточно уважительно, проявляла готовность к послушанию и была достаточно сообразительна. И – что немаловажно – не столь привлекательна, чтобы лишний раз беспокоить господина Эрла.

Оттолкнувшись от стены большим пальцем ноги, она пролетела по коридору, остановилась у белой двери и отодвинула панель.

Они проникли в комнату так, будто спустились в нее с потолка.

Падая головой вниз к тому, что выглядело, как пол, Джина на мгновение почувствовала приступ головокружения.

Госпожа Блэйскелл ловко схватилась за стул, развернула тело в воздухе и опустила ноги на то, что считалось полом. Джина присоединилась к ней. Они стояли в большом круглом помещении, очевидно представлявшем собой отсек сферической пристройки. Широкие окна открывались в космос – со всех сторон мерцали звезды, одним движением глаз можно было охватить все созвездия Зодиака.

Солнечный свет проникал снизу и озарял потолок, а сбоку, в одном из квадрантов, висела Луна, выпуклая и четкая, как новенькая монета. На вкус Джины, обстановка была слишком роскошной. Бросались в глаза совершенно излишний ковер горчично-шафранового оттенка, белые настенные панели с золотыми арабесками, закрепленный зажимами на полу круглый стол и окружившие его стулья с магнитными роликами на ножках. С потолка торчала хрустальная люстра; вдоль карниза между стеной и потолком выглядывали рассредоточенные через равные промежутки пухлые херувимы.

«Это Плезонс, – объявила госпожа Блэйскелл. – Здесь вы будете убирать в первую очередь, каждое утро». Она подробно разъяснила обязанности Джины.

«Дальше мы направимся в… – начальница прервалась и подтолкнула Джину локтем. – Старуха Клара, мать Эрла! Опусти голову – так же, как я».

В комнату заплыла женщина в лилово-розовом наряде. У нее на лице застыло выражение рассеянной заносчивости – как если бы ничто во Вселенной не вызывало у нее никаких сомнений, неуверенности или предварительных размышлений.

Она была почти идеально шарообразна – как говорится, «сама себя шире». У нее были серебристые седые волосы, а ее лицо – гладкое вздутие плоти – покрывали пятнышки красной помады, по-видимому беспорядочно нанесенные. Огромную грудь старухи перевязывала пропущенная под мышками лента, усыпанная драгоценными камнями.