Темная страсть

Черт возьми, не раскисай. Она отпугивает Легион и причиняет ей боль и потому должна уйти».

– Настоящий, живой ангел, – с благоговением произнес Парис. – Я заберу ее в свою комнату, если ты не против, и…

– Она слишком изранена для любовных игр, – отрезал Аэрон.

Парис бросил на него странный взгляд, затем ухмыльнулся и покачал головой:

– Я и не собирался с ней развлекаться, так что оставь свою ревность.

Это даже ответа не заслуживало. Аэрон никогда не ревновал прежде и не собирался начинать сейчас.

– Зачем тогда ты предлагаешь перенести ее к себе в комнату?

– Чтобы перевязать ее раны.

– Я сам о ней позабочусь.

Интересно, подходят ли ангелам человеческие лекарства? Или они лишь навредят? Аэрон хорошо знал, как опасно давать одной расе то, что предназначено для другой. Эшлин, к примеру, едва не умерла, попробовав амброзию – вино бессмертных.

Можно было бы спросить у Лисандра, но избранный ангел-воитель в настоящее время живет с Бьянкой на небесах, и, если и есть какой-то способ до него достучаться, Аэрону о нем не сказали.

– Хочешь сам нести за нее ответственность? Изволь! Но признай, – ухмыльнулся Парис, – что уже предъявляешь на нее права.

– Ничего подобного.

У Аэрона не было ни малейшего желания это делать. Просто Оливия ранена, не может о себе позаботиться и уж тем более не в состоянии с кем-либо переспать. А это все, что нужно от нее Парису.

Кроме того, она звала именно Аэрона. Выкрикивала его имя.

Ничуть не смутившись, Парис продолжил:

– Ты же понимаешь, что технически ангел – не человек. Ангел – это нечто большее.

Аэрон щелкнул зубами. «И это все, что ты запомнил из нашего разговора?»

– Я сказал, что не предъявляю на нее прав.

Парис рассмеялся:

– Как пожелаешь, дружище. Наслаждайся своей женщиной.

Аэрон сжал кулаки, раздраженный насмешками друга.

– Иди и передай Люсьену все, о чем мы говорили, но ни в коем случае не рассказывай женщинам, что здесь находится раненый ангел. Иначе они сбегутся в мою комнату, желая ее увидеть, а сейчас не самое подходящее время.

– Почему? Собираешься с ней перепихнуться?

Аэрон стиснул зубы с такой силой, что испугался, как бы не стереть их в порошок.

– Я собираюсь ее допросить.

– Вот, значит, как это теперь называется! Что ж, желаю хорошо повеселиться.