Темная страсть

По словам смертных женщин, Уильям – настоящий силач и любитель поразвлечься.

Оливии он, пожалуй, понравился бы.

Аэрону вдруг захотелось впечатать Уильяма в стену, чтобы подпортить его смазливую мордашку. Раньше у него никогда не возникало такого желания, хотя Ярость настойчиво требовал наказать бессмертного, разбив его сердце на сотни кусочков так же, как он поступил с сотнями женщин. Правда, Ярость хотел, чтобы Аэрон вершил правосудие с помощью кинжала.

Он всегда сопротивлялся желаниям своего демона, потому что ему нравился Уильям, который, хоть и не являлся настоящим Владыкой, в бою никогда не подводил.

«В отсутствие Легион тебя так и тянет подраться, вот и все». Да уж. Он явно балансирует на грани.

– Спасибо, Торин, что предупредил насчет Уильяма, – сказал Аэрон, стараясь, чтобы голос его прозвучал насмешливо. – Едва ли Оливия задержится здесь надолго, так что никто не успеет ее очаровать.

– Уильям, несомненно, ответил бы тебе, что ему хватит и нескольких секунд.

«Не реагируй». Хотя, окажись сейчас Уильям поблизости, Аэрон с удовольствием «случайно» потерял бы контроль над демоном Ярости, позволив ему наконец добраться до бессмертного.

Ярость одобрительно заурчал.

– И вот еще что, – добавил Торин, вновь привлекая его внимание. – Раз уж мы заговорили о помешанных на сексе, то Парис просил передать тебе, что сегодня Люсьен телепортирует его в город на поиски женщины. И оставит там до утра.

– Хорошо.

Оставалось надеяться, что захлестнувшее Аэрона чувство облегчения не имеет ничего общего с тем фактом, что Парис будет находиться далеко от Оливии.

– Люсьен обнаружил какие-нибудь следы охотников, пока был там?

– Не-а. Ни на холме, ни в Буде.

– Хорошо, – повторил Аэрон, снова принявшись расхаживать по коридору из угла в угол. – А как насчет темноволосой женщины?

– Ничего, но Парис пообещал продолжить ее поиски. Как только восстановит силы, разумеется.

На их языке «привести» означало «похитить».

– Нет. Она сама исцелится.

Некоторое время назад Владыки пытались заручиться услугами постоянного доктора, но тщетно. Теперь из-за беременности Эшлин вопрос встал крайне остро. Никто не знал, кем будет ребенок – смертным или демоном, – поэтому врача следовало выбирать крайне осторожно.