Небо повсюду

– Почему ты не сказала мне, что выходишь замуж? – шепчу я, захлопываю крышку и кладу телефон ей на стол. Я просто не понимаю. Разве мы не делились с ней всем-всем? «Если это не сможет изменить наши жизни, то я не знаю, что сможет», – сказала она, когда мы красили стены. И это что же, таких перемен она хотела? Я поднимаю дурацкого пластикового Антония. А с ним что такое? Что он тут делает? Я приглядываюсь к рисунку. Он висит тут так давно, что бумага уже пожелтела и края загнулись; так давно, что я уже сто лет назад перестала обращать на него внимание.

Бейли нарисовала его, когда ей было лет одиннадцать. Когда она с беспощадной яростью забрасывала бабулю вопросами про маму.

Много недель расспрашивала.

– Откуда ты знаешь, что она вернется? – спрашивала Бейли в миллионный раз. Мы были в бабулиной мастерской. Мы с сестрой растянулись на полу и малевали что-то пастелью, а бабуля стояла к нам спиной и рисовала на холсте одну из своих дам. Она весь день избегала вопросов Бейли, хитроумно переводя разговор на другие темы, но на этот раз ее метод не сработал.

Я увидела, как рука бабули резко опустилась, и с кисточки на забрызганный пол стала капать зеленая краска цвета надежды. Бабушка вздохнула (долгий унылый вздох) и повернулась к нам лицом.

– Думаю, девочки, вы уже достаточно подросли, – проговорила она.

Мы тут же отставили краски, сели на полу и обратились в слух.

– Ваша мама… хммм… – продолжила бабушка, – она… как бы это сказать…

Бейли в ужасе уставилась на меня.

Никогда раньше бабуле не приходилось подбирать слова.

– Какая она? – спросила Бейли. – Какая, бабушка?

– Хммм… – Она закусила губу, а затем нерешительно проговорила: – Думаю, лучше всего будет сказать так. Знаете, у некоторых людей есть природные склонности. Я люблю рисовать и садовничать, у Бига талант арбориста, а ты, Бейли, хочешь стать актрисой, когда вырастешь…

– Я пойду в Джульярд, – сообщила она нам.

Бабушка улыбнулась:

– Да, мисс Голливуд, мы об этом осведомлены.

Или все-таки мисс Бродвей?

– А мама? – напомнила я им, пока они не заболтались об этой тупой школе. Все, на что я надеялась, так это, что, когда Бейли пойдет туда учиться, я буду жить неподалеку. По меньшей мере смогу ездить к ней каждый день на велосипеде. Но спросить об этом я боялась.

Бабуля сжала губы.

– Ну так вот, а ваша мама, у нее это немножко иначе… она… она вроде как исследователь.

– То есть как Колумб? – спросила Бейли.

– Ага, вроде него.