Фантастический Калейдоскоп: Механическая осень

 – Картинки, выхваченные из твоей, моей, любой другой головы! Ничего настоящего. Бессознательная мимикрия. Какие, к дьяволу, чувства? Это отзеркаленные твои или мои чувства!

Он остановил машину у ограды, сдув несколько верхних камней.

Юбка воздушной подушки опала. Под угасающий вой турбины в доме открылась дверь, и из неё выглянула женская фигура в синей накидке. Пытаясь разглядеть гостей, она приложила ладонь ко лбу.

– Странная мимикрия, – сказал Рогов, выходя из ховера. – Почему они тогда не нас копируют, а детей?

– Потому что мы никогда не причиним детям вреда, – сказал Храпнёв, подхватывая сумку.

Он поймал себя на сильнейшем чувстве дежа вю, потому что день, неделю, месяц назад они, кажется, говорили о том же и теми же словами.

Было? Не было? Сейчас Саня поинтересуется…

Он замер.

– Теория заговора?

Фраза всё же была другой.

– Я ещё не решил, – ответил Храпнёв.

К низким ступенькам крыльца они подошли с разрывом в три шага. Рогов удостоился поцелуя женщины первым.

– Александр.

– Привет, Даша.

Он подержал женщину за локоть. Но коротко, чтобы не будить в товарище чувство ревности. Женщина была красива, правда, красоту её уже скрадывали многочисленные морщинки и тени под глазами. Седеющие волосы она прятала под платком.

– Привет, Дашка!

Храпнёв не мог без того, чтобы не обнять. От Даши пахло кисловато, пропитанной потом, не стиранной одеждой.

– Лёшка!

Женщина рассмеялась, когда он одной рукой приподнял её от крыльца.

– Как твои дела? – спросил Храпнёв, вглядываясь в карие глаза давней своей любви.

Рогов за их спинами тактично исчез, скользнув в дом.

– Хорошо. Отпусти!

– Я захватил консервов со станции, – обнимая, Храпнёв умудрился тряхнуть сумкой.

Пок-пок-пок – застучали друг о друга пластиковые контейнеры.

– Украл?

– Барабанов сам выдал, лишь бы меня не видеть.

– Димка – стратег.

– О, да! Стратегия – это найти всем работу.

– Наверное, это и хорошо?

Храпнёв разжал руку, и женщина, помедлив, опустилась на крыльцо.

– Он стал желчный и замкнутый. И нервный – слова не скажи. Кстати, принципиально не общается… ну, ты понимаешь. Что делает в одиночестве на станции, не представляю. То ли спит, то ли не спит.

– Ты бы присмотрел за ним, – сказала Дарья.

Храпнёв подмигнул.

– Я за всеми присматриваю.

– А я думала, Рогов – безопасник.

– За ним я тоже присматриваю.

Дарья хмыкнула.

В прихожей было пусто.