Соотношения сил. История, риторика, доказательство

Открывавшая работу притча, как кажется, написана в духе «Operette morali» («Нравственных очерков») Леопарди, автора, о котором Ницше часто вспоминал летом 1873 года[45 - Начальные фразы «?ber Wahrheit und L?ge» процитированы (в кавычках) в тексте Ницше, созданном в тот же период и также оставшемся неизданным: «О пафосе истины», одном из «Пяти предисловий к пяти ненаписанным книгам», которое Ницше передал Козиме Вагнер в Рождество 1872 года (KGW. III/2. S. 249–254, в особенности: S. 253–254; рус. пер. И. А. Эбаноидзе: Ницше Ф.

Полное собр. соч.: В 13 т. Т. 1. Ч. 1. М., 2012. С. 265–269, в особенности: С. 269). Три последних предложения отсутствуют в дошедшей до нас редакции. О стихотворениях Леопарди («Le Ricordanze» и «A un vincitore nel pallone», «Воспоминания» и «Победителю игры в мяч»), продекламированных Ницше и фон Герсдорфом, см. письмо последнего к Роде от 9 августа 1873 года, приведенное в книге: F?rster-Nietzsche E. The Young Nietzsche. London, 1912. P. 301–302. Стихотворение «A se stesso» («К себе самому») цитируется в письме фон Герсдорфа, написанном немногим позже, см. : Bernoulli C. A. Franz Overbeck und Friedrich Nietzsche. S. 115. Аллюзия на стихотворение «Canto notturno» («Ночная песнь») во втором несвоевременном размышлении, «О пользе и вреде истории для жизни», начатом спустя короткое время, была расшифрована в статье: Bollnow O. F. Nietzsche und Leopardi // Zeitschrift f?r philosophische Forschung. Bd. XXVI (1972). S. 66–69; см. также: Montinari M. Nietzsche. Roma, 1996. P. 210. ]. Открытие человеческим родом познания помещается в вечную перспективу вселенной и таким образом подвергается осмеянию. «В начале» у Ницше выглядит как пародия на первые главы Книги Бытия. Эта интерпретация подтверждается единственным пассажем, где (в книге, предназначенной к печати) Ницше указывает на свое сочинение «Об истине и лжи». В предисловии ко второму тому «Человеческого, слишком человеческого» он писал о своем уже свершившемся разрыве с философией Шопенгауэра, которому посвятил третье из «Несвоевременных размышлений». Отторжение проявилось прежде – в сочинении об истине и лжи, «оставленном под спудом» и созданном в разгар кризиса, обусловленного моральным скептицизмом: Ницше «оказался настолько же в стихии критики, насколько и углубления всего прежнего пессимизма», поскольку уже в то время он «не верил „ни во что вообще“, как говорят в народе, в том числе и в Шопенгауэра»[46 - Nietzsche F. Umano, troppo umano. Vol. II / A cura di S. Giametta.