«Философия разума». Гегеля. Книга четвертая

Но это сознание, которое мыслит, то есть судит и рассуждает, есть нечто превосходящее контраст физического и психического: превосходящее, то есть в той мере, в какой оно включает и рассматривает антитезу, не вытесняя ее. Это «трансцендентальное единство сознания» Канта – его синтетическое единство апперцепции. Это означает, что все идеи в конечном счете черпают свою реальность из их согласованности друг с другом во всеохватывающей или бесконечной идее. Реальные в некотором смысле идеи всегда реальны, но с несовершенной реальностью.

Таким образом, обучение истине не может – это было бы бессмысленно – заканчиваться грубой и готовой рекомендацией сравнивать наши идеи с фактами: оно должно учить искусству, которое обнаруживает факты. И это обучение должно пройти через множество ступеней или провинций: в каждой из которых можно приобрести определенную виртуозность, не будучи обязательно адептом в другой. Именно через то, что называется развитием интеллекта, суждений и рассуждений, приходит способность распознавать или выбирать истину. И общей чертой всех этих способностей является, так сказать, их превосходство над психологическим механизмом, не в том смысле, что они работают без него и непосредственно, а в том, что они являются организующим единством или объединителем, контролером и судьей этого механизма. Определенность и необходимость истины и знания проистекают не из внешнего принуждения, которое заставляет внутреннюю идею подчиниться; они проистекают из внутренней необходимости соответствия и согласованности в организме опыта. На самом деле нам лучше говорить об идеях как об опыте, как об ощущаемой реальности: реальности, которая, однако, имеет свои степени и, возможно, даже свои провинции. Вся истина приходит с обоснованным суждением, то есть с силлогизмом, то есть с установлением или открытием отношений факта или элемента к факту или элементу, непосредственных или производных, частичных и менее частичных, вплоть до их идеальной согласованности в одной Идее. Именно потому, что эта связность так несовершенна у многих людей, их знание так неотличимо от мнения, и они так слабо отделяют истину от заблуждения. Они не выработали определенно сформулированной системы, в которой не было бы ни пробелов, ни резких переходов: их умственный строй так слабо скомпонован, что расхождения и противоречия, которые беспокоят другого, отпадают сами собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».