Транскрипция дыхания

Осколки этой музыки

вонзаются в лицо,

в глазах – булавки бликов,

ослепленье,

и пальцы превращаются

в стекло,

похоже, они тоже –

отраженье.

Разбитая мозаика

мгновений,

распитая бутылка…

молока,

как двойники надоенных

прозрений,

расколоты презреньем

зеркала.

Импрессионизм (К. Моне. Мост Ватерлоо)

то ли

лилово-сиреневый,

то ли

застенчиво-розовый,

трепетно

неуловимый,

как парящий мираж,

или

небрежно сотканный

из

мимолетных

вздохов,

или

вибрация духов,

или

воздуха

дрожь…

Ножны для кинжала

Вонзай!

Ну что ж ты

медлишь?

Ну, смелей!

Отбрось сомненья, страх

и жалость.

Не закрывай

глаза,

приметься, размахнись

и бей –

ведь сердце –

только ножны для

кинжала!

На озерах в Соловках

и карие зрачки озер

в ресницах обступивших

елей,

морской капусты йодный

вздор,

и призрачный туманный

берег…

на монастырских валунах

клочками рыжая

щетина,

как будто гланды

при ангине,

набухли тучи в небесах.

Вот-вот раскатистое

эхо

взорвется в ракушках

ушей,

и ливень струями бичей

сметет с лица гримасу смеха.

В конвульсиях забьются

волны,

их гребни остры,

как пила,

и зубьями скребут, скребут

упорно –

летят, летят опилки

от весла…

Лунная дорожка

волны, волны, волны

в седых бакенбардах

пены,

ваши лица взволнованы –

опять расшалились

нервы?

Полно, полно, полно

сердиться по пустякам –

это всего лишь

полночь

припала к нашим ногам.

Сонно,

лениво немножко

море ласкает мол,

и лунная дорожка –

как аккуратный пробор…

Гололед

а на улице –

гололед,

даже дерево мерзнет

в гипсе –

поскользнулось,

наверно,

и вот –

ствол под снегом

теперь

бережет,

а на ветках –

сосульки

как клипсы…

Таллинн

гулкая оторопь

мостовой,

булыжников лысых

затылки,

средневековый дождь

моросит

в средневековой

дымке.

Вот из тумана…

Что это?

То ли рыцарь бряцает

мечом…

нет – это просто

прохожий

о камень задел

зонтом.

А если подняться

по лестнице

на вздыбленный эхом

выш-

город – взгляд, потеряв

равновесие,

упадет на лезвия

крыш.