Последняя утопия. Права человека в истории

Иначе говоря, выбор делался между более ранним идеалом Rechtsstaat и более поздним идеалом Sozialstaat, как называли их немцы; речь шла о переходе от государства, основанного на верховенстве закона, к государству, основанному на благосостоянии, – причем оба идеала базировались на общей предпосылке инклюзии.

Несмотря на все упомянутые инициативы, на протяжении XIX века и эпохи модерна защита собственности оставалась наиболее значимым правом как в теории, так и в практике юриспруденции (включая конституционное право).

Реагируя на это, общественные движения, которые добивались новых форм инклюзии, зачастую были вынуждены вместо выдвижения запросов на новые права заниматься упразднением старых прав. В конце концов, консерватизм свободного рынка превратил права человека в свой мощный боевой клич. То, что такие концепты, как «естественные права» и даже сами «права человека» («rights of man»), предстали наилучшими аргументами, которые консерваторам удалось найти в годы межвоенного экономического кризиса, чтобы защитить свободу контрактов и неприкосновенность собственности от общественного регулирования, а также то, что эти концепты подвергались суровым нападкам всего лишь за полвека до изобретения прав человека (human rights), – важные факты модерной идеологической истории[62 - См. , например: Corwin E. S. The «Higher Law» Background of American Constitutionalism // Harvard Law Review. 1928. December. Vol. 42. № 2. P. 149–185; 1929. January. Vol. 42. № 3. P. 365–409.]. В Америке консервативные юристы, подобные Стивену Филду, могли неустанно ссылаться на естественные права и божественные права как на своего рода магический талисман, причем несмотря даже на то, что отстаивание подобных прав все больше и больше отождествлялось ими с защитой капитализма от посягательств со стороны государства[63 - См. : McCloskey R. G. American Conservatism in the Age of Enterprise, 1865–1910. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1951. Chap. 5 («Judicial Conservatism and the Rights of Man»). Некоторые авторы оставляют этот, казалось бы, важный период без внимания. См., например: Primus R. A. The American Language of Rights. Cambridge: Cambridge University Press, 1999.].