Последняя утопия. Права человека в истории

И либеральная идея прав, и христианское естественное право в его древнейших формах (а также в более новых, подчеркивавших значимость личного достоинства) были взяты на вооружение уже давно, а подтверждение национального суверенитета, произведенное Всеобщей декларацией, позволяло усомниться в том, что консенсус по поводу самого документа означает готовность применять закрепленные в нем принципы и за рамками национальной государственности тоже[117 - См. более лестные оценки той роли, какую в описываемом процессе сыграли «малые государства»: Glendon М.

А. The Forgotten Crucible: The Latin American Influence on the Universal Human Rights Idea // Harvard Human Rights Journal. 2003. Vol. 16. P. 27–40; Waltz S. Reclaiming and Rebuilding the History of the Universal Declaration of Human Rights // Third World Quarterly. 2002. Vol. 23. № 3. P. 437–448; Idem. Universalizing Human Rights: The Role of Small States in the Construction of the Universal Declaration of Human Rights // Human Rights Quarterly. 2001. Vol. 23. P. 44–72. О Латинской Америке в интересующем нас контексте см. также: Wright-Carrozza P. G. From Conquest to Constitutions: Retrieving a Latin American Tradition of the Idea of Human Rights // Human Rights Quarterly. 2003. May. Vol. 25. № 2. P. 281–313.].

Когда Джулиан Хаксли, знаменитый теоретик эволюции, гуманист и первый директор ЮНЕСКО, совместно с Жаком Маритеном решили опросить интеллектуалов по поводу того, как они обосновывают для себя права человека, результаты оказались обескураживающими.

Выпадение из разряда интересующихся этой темой самых престижных философских школ того времени – в том числе и экзистенциализма – означало, что вывод Маритена, согласно которому ни важность, ни содержание прав человека ни у кого не вызывают сомнений и никто задается лишними вопросами по их поводу, кажется не слишком обоснованным. «Мы согласны с правами, но только при условии, что нас никто не спросит, почему мы соглашаемся», – так Маритен не без ехидства описывал это кажущееся единодушие. Но на самом деле отмечаемое им согласие интересно отсутствием не столько аргументации, сколько самих соглашающихся сторон. Как известно, примерно в то же время Американская антропологическая ассоциация отвергла понятие прав человека, характеризуя его как западное и политизированное; она отказывалась видеть в нем концепт-полиглот, сформировавшийся на пересечении всех наличных культур, или же метаязык, объединивший множественные человеческие традиции.