Последняя утопия. Права человека в истории

Публичным оправданием отказа поставить под Декларацией советскую подпись был дух вестернизации, запечатленный в списке прав человека, который вызвал также определенное брожение в рядах мусульманских государств уже на стадии подготовки проекта, заставив некоторые из них воздержаться в ходе его принятия. (При этом они ссылались на повышенное внимание западных стран к праву личности соблюдать или, напротив, не соблюдать религиозные обряды[123 - Amos J. Embracing and Contesting: The Soviet Union and the Universal Declaration of Human Rights, 1948–1958 // Hoffmann S.

?L. (Ed.) A History of Human Rights in the Twentieth Century; Waltz S. Universal Rights: The Contribution of Muslim States // Human Rights Quarterly. 2004. Vol. 26. P. 813–819.].) Далее, в публичных дебатах представители советского блока, даже признавая сам факт отхода от голого индивидуализма, связанный с внедрением в документ понятия «человеческая личность» (human person), иногда сетовали на то, что мир все равно не продвинулся в нужном направлении в должной мере. По словам югославского делегата, выступавшего непосредственно перед голосованием 10 декабря 1948 года, Всеобщая декларация лишь «кодифицировала» и без того давно признанные политические и гражданские права, но при этом не учла коллективную взаимозависимость человечества, жестко обусловленную современной экономикой[124 - Как говорил этот дипломат, «в некоторых отношениях декларация отходит от реальности, поскольку в ней человек описывается как изолированный индивид и игнорируется тот факт, что он одновременно является и членом сообщества» (UN Doc. A/PV.183. 1948. P. 916). Даже в 1965 году Гарольд Берман из Гарвардской школы права, который, среди прочих своих специализаций, был экспертом по советской юриспруденции, мог писать о том, что подход Советского Союза к правам человека, несмотря на все его недостатки, остается «искренним ответом на кризис ХX века, вызванный крушением индивидуализма – как в праве, так и в прочих областях духовной жизни». Цит. по: Berman H. Human Rights in the Soviet Union // Howard Law Journal. 1965. Spring. Vol. 11. P. 341.]. В конечном счете, по крайней мере теоретически, советская дипломатия и отстаиваемая ею концепция международного права больший упор делали на суверенное равенство в международных делах, а не на права человека – и это было вполне созвучно официальному антиколониализму СССР.