Жизнь Артура Шопенгауэра

Так называемый прогресс, раскрываемый историей, по его мнению, является лишь заблуждением, вызванным неоправданным вниманием к некоторым случайностям декораций, драпировок и внешних форм. «Истинная философия истории, – говорит он (со скрытой ссылкой на современные попытки построить схему исторического прогресса), – состоит в том, чтобы понять, что при всех бесконечных изменениях и пестрой сложности событий перед нами лишь одно и то же неизменное существо, которое сегодня преследует те же цели, что и вчера, и что оно всегда будет преследовать.

Философ-историк, соответственно, должен признать идентичный характер всех событий, древнего и современного мира, Востока и Запада; и, несмотря на все разнообразие особых обстоятельств, костюмов, манер и обычаев, он должен видеть везде одну и ту же человечность. Этот один и тот же элемент, сохраняющийся при любых изменениях, заключается в основных качествах сердца и головы – много плохих, мало хороших. Девиз философии в целом должен звучать так: Eadem sed aliter. Прочитать Геродота – это, с философской точки зрения, значит изучить достаточно истории. Ибо в нем вы уже найдете все, что составляет последующую историю, – поступки и занятия, жизнь и судьбу человечества, как они вытекают из вышеупомянутых качеств в сочетании с физическими условиями».

Было бы неблагородно принижать ценность исторических исследований и с доктринерской твердостью противостоять их очарованию.

Но было бы еще хуже, чем неблагодарность, если бы мы не смогли противостоять простому порыву любопытства и принять пафос и очарование происшествия за свет разума. История, в строгом смысле слова, является лишь служанкой науки и философии: ее функция – вспомогательная и иллюстративная. Так называемый исторический метод служит лишь для исправления ошибок, в которые может впасть простой анализ концепций, если он проводится в отрыве от реального присутствия фактов; он исправляет голую теорию путем наблюдения за действительным функционированием идей в мире, но может проводить это наблюдение только с помощью преждевременной и ошибочной теории, которую он предполагает. Уроки истории, как и уроки опыта в целом, воспринимаются и оцениваются по достоинству только теми, кто уже имеет общее представление об истине, которую эти уроки должны подтвердить.