Жизнь Артура Шопенгауэра

В городе он выделялся своей осведомленностью в делах, космополитическим складом ума и репутацией человека, которого можно назвать «передовым» или «просвещенным». В своих суждениях о глубоких проблемах человеческой жизни он был учеником школы Вольтера. Он был хорошо начитан в легкой – а тогда она часто была и более фривольной и неморальной – литературе Франции и Англии. Его вкусы соответствовали амбициям кавалера и аристократа, которые разжигали купеческие князья в итальянских республиках. Эта поверхностная культура была неравноценна его телесным достоинствам.

Квадратный и мускулистый корпус, широкое лицо с широким ртом и выдающейся нижней челюстью не придавали ему вид Адониса; но они в достаточной степени указывали на избыток жизненной силы и самоутверждения, а также на мощную силу, мало сдерживаемую деликатностью, грацией или сочувствием. Физическая твердость слуха усиливала дух замкнутости и легко приводила к тому, что казалось упрямством и суровостью.

В девичестве мать Артура Шопенгауэра звали Иоганна Генриетта Трозинер.

Она тоже родилась и воспитывалась в одной из семей, управлявших политикой Данцика. Ее отец, член городского совета, принадлежал к партии, которая хотела приспособить конституцию к современным требованиям, в то время как Генрих Шопенгауэр больше верил в способность старой патрицианской системы благополучно пережить бури времени. Как и его будущий зять, он тоже был человеком, много путешествовавшим, и приобрел вкус к тем литературным и художественным украшениям жизни, которых Данцику все еще не хватало. К сожалению, не меньше он походил на него и по вспыльчивости. Когда на него обрушивались приступы ярости, его дети трусили перед бурей, но его жена позволяла пустой буре проноситься мимо нее без помех. От нее Джоанна переняла: легкий, радующийся жизни нрав, быстрый наблюдательный глаз и ловкую артистическую руку; аккуратную фигурку (по крайней мере, в раннем возрасте) с ясными голубыми глазами и светло-каштановыми волосами; скорее грациозную и очаровательную, чем красивую; всегда немного осознающую свои достоинства и склонную к самодовольству. Ее воспитание было построено на более широких принципах, чем обычно предписывали юным девам в Данцике или где-либо еще в то время. В раннем возрасте красавица Джоанна привлекла внимание соседа своего отца по городу, доктора Джеймсона, эдинбургского священника, который заботился о духовных нуждах британской колонии.