Ввысь пуская корни

Итак, наступил день икс, когда на заседание я пришла уже не одна, а в компании с дочкой и ее классным руководителем. На тот момент Анжелине было больше десяти лет, поэтому суд учитывал и ее мнение тоже.

Отец детей не явился ни в первый, ни во второй раз – не знаю, в силу ли нашей договоренности или ввиду каких-то других причин (возможно, он просто проспал). Однако, между заседаниями, когда к нему в дом приходили представители органов опеки, он обронил, что у него новая семья и маленький сын.

В этот раз на руках у судьи уже была справка о том, что в нашей квартире есть все необходимые удобства и бытовая техника для здорового развития детей. Тем временем прокурор, не щадя никого, принялась допрашивать мою дочь. Судья сразу предупредила, что за любые мои реакции меня сразу выведут из зала, а остановить допрос вправе только классный руководитель, который может посчитать какой-нибудь вопрос не к месту или не по возрасту ребенка. Буквально через пару минут у меня в горле образовался ком, а глаза Анжелины налились слезами.

Прокурор спрашивала ее буквально обо всем: общается ли она с бабушкой и дедушкой по линии отца, как часто ездит к ним в гости, приезжают ли они в гости к нам, ночуют ли при этом в нашем доме, а еще о том, как давно она видела папу, дарит ли он ей и брату подарки на дни рождения и на другие праздники, не препятствую ли этим встречам я. А вишенкой на торте был вопрос, любит ли Анжи папу и хочет ли, чтобы он вернулся в нашу семью. От ее утвердительных ответов я сама чуть не заплакала. Учитель ни разу не воспользовалась правом остановить допрос.

Анжи отвечала так же, как и я на первом слушании. Между мной и родителями моего бывшего мужа отношения были гораздо лучше, чем между ними и их собственным сыном. Да, я считаю, что бабушки бывшими не бывают. Мы продолжали общаться, дети на каникулах часто гостили у них в деревне. Я, как и прежде, поздравляла своих бывших свекра и свекровь с праздниками, по мере возможности дарила им подарки, чего не делал их сын.

Напротив, находясь в пьяном угаре, он в переписке частенько жаловался на них, оскорбляя по очереди то их, то меня.

После такого душещипательного допроса одиннадцатилетней девочки серьезный прокурор встала и заявила суду, что ей стало понятно, что отец детей САМОУСТРАНИЛСЯ. С того момента и до сих пор это слово постоянно крутится в моей голове.