Американская грязь

Он взглянул на Мередит, но ее лицо было лишь непроницаемым красно-синим пятном. Мами ответил Карлос, положив ладони на стол.

– Мы вам поможем, – прошептал он. – Конечно, поможем.

Мередит поднялась и, скрестив на груди руки, принялась расхаживать из стороны в сторону.

– Лидия, я не буду притворяться, что знаю, каково тебе сейчас. Вообразить такое невозможно. Да, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы хоть как-то вам помочь. Но пойми, пожалуйста, и ты: на мне лежит серьезная моральная ответственность.

Иногда простых ответов нет.

Мами обхватила руками лоб:

– Я не хочу, чтобы из-за нас у кого-то были проблемы. Я просто должна увезти Луку подальше отсюда. Должна.

Впервые после катастрофы Луке показалось, что Мами вот-вот по-настоящему сорвется. Он внимательно следил за выражением ее лица.

– Пожалуйста. Мы в отчаянном положении. – Голос Лидии дрогнул.

Карлос взглянул на жену:

– Послушай, дорогая. Я понимаю, почему ты сопротивляешься.

Правда понимаю. Но иногда простые ответы все-таки есть. Подумай вот о чем: если мы им не поможем, если им придется самим ехать на автобусе, а потом их остановят на дороге и убьют – просто потому, что нам с тобой не хватило смелости им помочь, – сможешь ли ты потом с этим жить? Сможем ли мы с этим жить?

Мередит вздохнула и оперлась руками о спинку стула.

– Не знаю. Не знаю.

– Тогда помолись. Доверься Богу.

Женщина развернулась и нажала кнопку электрического чайника, хотя и к уже разлитому чаю никто пока что не притронулся.

Стоя спиной к собравшимся, она наконец спросила:

– Ты уверена, что тебя ищут? – Она обернулась и прислонилась к кухонной стойке. – Разве с помощью Себастьяна они не продемонстрировали, что хотели? Может, теперь все кончено?

Лука перевел глаза на Мами, и та поймала его взгляд. Ответила она не сразу, словно прикидывая, что стоит и чего не стоит говорить в его присутствии.

Вероятно, она вспомнила, что сейчас страх ему полезен. Пусть ему будет страшно.

– Нет, – сказала она негромко. – Он не остановится, пока не найдет нас.

8

В ту ночь, когда Лидия узнала, что Хавьер и Ла-Лечуса – один и тот же человек, она долго лежала в темноте с открытыми глазами. Лидия с Себастьяном всегда считали, что женатые люди имеют право на некоторую обособленность и не должны рассказывать друг другу все подряд.