Пока я жива

У калитки я поворачиваюсь к Адаму.

– Спасибо за помощь, – благодарю я.

– Всегда пожалуйста, – отвечает он.

Адам стоит, засунув руки в карманы. Он улыбается, потом отводит глаза и упирается взглядом в ботинки. Но я знаю, что он меня видит.

Девять

– Не знаю, почему вас послали сюда, – говорит регистратор.

– Нам назначено, – сообщает ей папа. – Мне звонила секретарша доктора Райана и просила прийти.

– Не сюда и не сейчас, – возражает регистратор.

– Именно сюда и сейчас, – настаивает отец.

Регистратор фыркает, лезет в компьютер и просматривает страницу.

– Вы на люмбальную пункцию?

– Нет, – раздражается папа. – Доктор Райан вообще сегодня в больнице?

Я сижу в приемной и слушаю, как они препираются. Рядом, как обычно, кучкуются пациенты: собравшаяся в углу компания в шапках обсуждает понос и рвоту; все собеседники подключены к переносным насосам для химиотерапии. Какой-то мальчишка вцепился в мамину руку; слабенькие новые волоски на его голове одной длины с моими.

Девушка без бровей делает вид, будто читает книгу. Брови она нарисовала себе поверх очков. Девушка замечает мой взгляд и улыбается, но я не реагирую. Я взяла за правило не общаться с умирающими. Добром это не кончится. Как-то я подружилась с одной девочкой. Ее звали Анжела. Мы каждый день переписывались по электронной почте, а потом она вдруг замолчала. Наконец ее мама позвонила моему папе и сообщила, что Анжела умерла. Мертва. Вот так. А я даже ничего не знала. И тогда я решила, что больше не буду общаться ни с кем из больных.

Я беру журнал, но не успеваю даже открыть его, как папа хлопает меня по плечу.

– Наша взяла! – говорит он.

– Ты о чем?

– Мы были правы, а она нет. – Папа весело указывает на регистратора и помогает мне подняться. – Эта дурища не смыслит ни уха ни рыла. А теперь, вероятно, нас проводят к самому светиле!

У доктора Райана подбородок испачкан в чем-то красном. Мы сидим за столом напротив него, и я не могу отвести взгляда от этого пятнышка.

Я гадаю, что это – соус к спагетти или суп? Или доктор только что с операции? Может, это сырое мясо?

– Спасибо, что пришли, – произносит он и потирает колени.

Папа придвигает ко мне стул и прижимается коленом к моей ноге. Я судорожно сглатываю, борясь с желанием вскочить и убежать. Если я не буду слушать, то не узнаю, что скажет врач, и тогда, может, это не сбудется.

Но доктор Райан говорит не раздумывая:

– Тесса, боюсь, у меня плохие новости.