Из крови и пепла

Он сказал нет – повторил это, наверное, сотню раз, – но я не отставала. Кроме того, я хорошо подходила для таких дел. Виктер знал, как я могу помочь, и его сочувствие несчастным сыграло в мою пользу.

Мы занимаемся этим уже около трех лет.

Мы не единственные. Есть и другие – гвардейцы, горожане. Я никогда не встречала никого из них. Насколько я знаю, среди них может быть и Хоук.

У меня внутри все перевернулось, и я выбросила из головы мысли о Хоуке.

Виктер быстро постучал в дверь костяшками пальцев и опять положил руку в перчатке на рукоять меча.

Через пару секунд петли заскрипели, старая раздолбанная дверь приоткрылась, и в проеме показалось бледное, круглое женское лицо с опухшими красными глазами. Ей могло быть около тридцати, но глубокая морщина между бровями и носогубные складки прибавляли десяток-другой. Причина того, что она так плохо выглядит, целиком крылась в боли, которая была глубже физической и объяснялась запахом, исходящим из глубины дома. В густом приторном дыме благовоний безошибочно угадывался тошнотворно-сладкий смрад гнили и разложения.

Смрад проклятия.

– Тебе нужна помощь? – негромко спросил Виктер.

Женщина крутила пуговицу на помятой блузке, ее настороженный взгляд метался от Виктера ко мне.

Я отпустила чутье. Глубоко укоренившаяся в душе боль окружала женщину и исходила волнами, которых я не видела, но ощущала как почти осязаемую сущность. Я чувствовала, как она проникает сквозь мой плащ и одежду, царапает кожу, словно зазубренные ледяные ногти.

Боль была такой свежей и мощной, что казалось, будто женщина умирает, не имея никаких ран или болезней.

Я вздрогнула под тяжелым плащом, борясь с побуждением шагнуть назад. Все мои инстинкты требовали, чтобы я находилась от нее как можно дальше. Ее горе железными кандалами легко на мои щиколотки, тянуло вниз и сжимало шею в тисках. Подступивший от эмоций ком в горле имел вкус… горького отчаяния и кислой безысходности.

Я убрала чутье, но слишком долго была открытой и теперь настроилась на ее страдание.

– Кто это? – Ее голос был хриплым от слез, глаза опухли.

– Та, кто может тебе помочь, – ответил Виктер очень знакомым мне тоном.

Он всегда говорил так спокойно, когда я готова была действовать в порыве гнева и натворить что-нибудь совершенно безрассудное. По мнению Виктера, такое случалось слишком часто.

– Пожалуйста. Впусти нас.

Ее пальцы застыли на пуговице под горлом, она коротко кивнула и отступила.