Шторм и ярость

Но это не значит, что я хочу, чтобы ты их искала. Знаю, насколько ты любопытна, часто даже слишком и не во благо себе. Тебе стоит научиться пресекать это.

Я подумала, что сейчас не самое подходящее время указывать на то, что мы действительно что-то скрываем. Меня. Это был один из тех редких моментов, когда я знала, что не стоит говорить первое, что пришло в голову.

Поэтому я сказала второе:

– Должна ли я контролировать свое любопытство, потому что Зейн плохой парень?

Темные брови Тьерри приподнялись:

– Что? Почему ты так думаешь?

Я взглянула на Джаду:

– Я… не знаю.

Уголки его губ опустились:

– Зейн… очень благороден для такого молодого мужчины. Он полная противоположность понятию… плохого парня.

Окей. Ну, это было полной противоположностью тому, что сказал Миша, и это было странно. Откуда Миша мог знать о Зейне что-то такое, чего не знал Тьерри?

Я на время отодвинула эту странность на второй план.

– Не буду искать их или что-то в этом роде, но… – Я сделала глубокий вдох.

 – Если кто-нибудь из них начнет задавать вопросы обо мне и о том, как я здесь оказалась, что отвечать?

– Скажи правду.

Джада поперхнулась соком.

– Что, прости? – пискнула я.

– Они почувствуют в тебе человеческую часть и ничего больше.

– А если они спросят, как она здесь очутилась? – спросила Джада. – Мы скажем им, что ее высадила стая волков?

Я насмешливо посмотрела на нее.

– Если они спросят, как ты здесь оказалась, просто скажи правду, известную всем остальным, – объяснил Тьерри, положив руки на столешницу.

 – Мы познакомились с твоей матерью в Нью-Йорке, когда ты была маленьким ребенком. Она подверглась воздействию демонов, была ранена так, что это вызвало бы подозрения у людей, поэтому мы привезли ее сюда. Она осталась с нами. Понимаешь?

Это было… отчасти правдой, но не совсем. Тем не менее я кивнула.

Взгляд Тьерри снова встретился с моим:

– Мы не знаем, на что они способны, Тринити. Мы уже научились на собственном горьком опыте с людьми, которых, как нам казалось, мы знали.

Жажда власти не знает ни различий, ни границ.

Лед вернулся, просачиваясь сквозь мою кожу до самого мозга костей, и я внезапно почувствовала слабость. Я действительно понимала это. Боже, как же хорошо я это понимала.

Одной из цен, уплаченных за то, чтобы понять это… была моя мама.

– Поняла, – прошептала я.

– Хорошо, – ответил Тьерри. – Потому что они никогда не должны узнать, кто ты такая.