Шторм и ярость

Однако если надо уничтожить демона, не подходя слишком близко, то подойдет железный клинок, окропленный святой водой.

Я посмотрела на безволосое, невыразительное создание в другом конце комнаты. Оно было слишком далеко, чтобы разглядеть множество зазубрин, которые покрывали почти каждый квадратный сантиметр его очень реальной на вид плоти. С того места, где я стояла, это был просто какой-то сгусток.

– Знаешь, я подумал, было бы неплохо, если ты заляжешь на дно, пока они здесь, – Миша двигался вместе со мной и был достаточно близко к моему боковому зрению.

– Сомневаюсь, что увижу их снова, – сказала я, поднимая лезвие и думая о том, что Тьерри сказал о Зейне совершенно не то, о чем предупреждал Миша.

– Ты не пойдешь на церемонию сегодня вечером? Они будут там.

– Это не значит, что я увижу их. Не уверена, что они меня заметят.

– Думаю, ты недооцениваешь, насколько сильно выделяешься.

Я посмотрела на Мишу, нахмурившись.

Он приподнял бровь:

– Ты человек. Мы легко можем это почувствовать.

– Но на самом деле это не имеет большого значения, верно? Я не дура. И не собираюсь подойти к одному из них и сказать: «Привет, приятно познакомиться, я ходячий и дышащий миф. Хочешь сводку?»

– Сводку?

Я вздохнула. Арахис был бы так разочарован.

– Не бери в голову.

Скрестив руки на груди, Миша склонил голову набок:

– На самом деле это бы меня не удивило.

– Заткнись!

Миша ухмыльнулся.

Я закатила глаза.

– Ты собираешься продолжать?

Я снова сосредоточилась на манекене. Сделав шаг вперед, слегка отклонила корпус, а затем отправила кинжал в полет.

Он попал манекену аккурат в центр груди, вонзившись по самую рукоятку. Опустив руку, я выдохнула и посмотрела на Мишу.

Он уставился на манекен:

– Все еще не понимаю, как ты это делаешь.

Я одарила его своей лучшей дерзкой улыбкой:

– Я особенная снежинка, уникальная и красивая.

Он фыркнул:

– Ты – нечто!

По правде говоря, я была так хороша лишь потому, что мне приходилось тренироваться усерднее, чем кому-либо другому. Мне приходилось сосредотачиваться сильнее. Я была так хороша, потому что не могла позволить своим слабеющим глазам быть помехой. По крайней мере, до тех пор, пока не станет слишком сложно, и даже тогда мне придется приспосабливаться.

А это означало, что тренироваться нужно было еще усерднее.