Ной

Сначала они стали годными для гетто, а потом…

– А потом – ни-че-го, – по слогам, словно убеждая в чём-то кого-то невидимого, вслух проговорила Анна. – А потом – ни-че-го. Вы слышите меня? – громким шёпотом обратилась женщина куда-то вверх, где, по ее представлению, пребывали все Высшие силы. – Рафа жив, и Мося жив, и я жива, и Саррочка будет жить. Будет, будет, будет…

– Ты што паyтараеш-то, дзявонька? Нябось, таксама занямогла? – мир живых вторгся лёгким потряхиванием за плечо. Оксана не обманула – вернулась, держа в руках объёмистый куль.

 – Ну-ка, ну-ка, давай, змяняй адзежку-то! Каб чаго, гэтага… – женщина извлекла из своего мешка потрёпанную, но ещё вполне целую юбку, шерстяную кофту, ватник, видавшие виды сапоги и сапожки, старые мальчишечьи брючки и фуфайку. – Ну-ка, ну-ка, давайце, некалi нам тут расседжвацца! А то Мiтрыч, стараста наш, што пранюхае.

Оксана для надёжности оглянулась по сторонам и начала сноровисто помогать Анне и Саррочке переодеться.

– Ты будзеш цяпер хлопчык Федзька, племяш мой, калi спытаюць, – сообщила она девочке, натягивая на неё мальчишеские брюки.

 – Глянь-ка, ну, вылiты малец! – удовлетворённо добавила спасительница, завершив переодевание водружением на голову Саррочки неизвестно откуда взявшейся широкой кепки, которая тут же сползла девочке до носа.

– Она мне велика, тётенька, – пискнула из-под козырька маленькая дама.

– Ага, – охотно подтвердила тётенька, – гэта ж добра, нiхто не распазнае цябе пад ёй.

А ты, дзявонька, – обратилась она к Анне, – сяструхай маёй будзеш. І яшчэ, вось чаго. Хоць ты i не чарнявая така, усё адно, хустку-то нiжэй повяжи. Нам чужыя вочы нi да чаго.

Наспех одетая парочка вместе с Оксаной двинулась в сторону деревеньки. К счастью, дом спасительницы находился почти у самой околицы, и потому возможность натолкнуться на недобрый взгляд свелась до минимума. До минимума, но не до конца.

– Ксанк, ты каго y хату вядзеш? – окликнула их соседка, лишь только Оксана толкнула спасительную калитку своего двора.

– Ды сяструху сваю радную сустрэла, Мiкiтычна. Не бачыш, цi што? – ничуть не испугавшись, но, тем не менее, нарочито громко крикнула женщина.

– Дык ты ж у лес за грыбамi з ранiцы наладзiлася? – не унималась соседка.

– Дык то з ранку было, – хохотнула Оксана. – Я ж iх i назбiрала. Будзе чым гасцей спачываць. А ты чаго, зайздросцiш нябось? Да цябе нiхто не хадзiць. Пятро-то п'е yсё.