Ной

Строение на краю кладбища, незаслуженно получившее гордое звание сторожки, больше походило на гнилой зуб посреди беззубого рта. Сложенное когда-то, скорее всего, для хранения инвентаря, оно претерпело на своём веку немало потрясений, настолько сильных, что находясь внутри него, можно было, не имея никаких окон, прекрасно наблюдать за всем происходящим снаружи. Так что, по правде сказать, большой разницы между улицей и этой постройкой в данном случае не было.

– Няма лiха без дабра, – ухмыльнулась Оксана, устраиваясь на единственный топчан в сарайчике.

 – Ляжанка тут адна, затое мы на ёй yтрох не змерзнем, – пояснила она свой оптимизм и деловито добавила: – Дзяyчынку ты пасярэдзiне пакладзi, глядзiш, i не застудзiм.

«Когда-то в детстве я спорила с подружками, сможет ли кто-нибудь из нас просидеть всю ночь на кладбище, – подумала Анна, разглядывая сквозь большую щель в стене место своего временного ночлега, – никогда бы не пришло мне в голову, что это может случиться со мной на самом деле. Теперь покосившиеся кресты над полузаброшенными могилами не выглядят столь пугающе, как это было раньше.

Я уже примирилась со смертью и не боюсь её, – подумала женщина. – И поэтому меня нисколько не страшат все её атрибуты. Наоборот, я чувствую себя здесь в безопасности».

– Чуеш, Ань, давай самагонкi для сугрева дзярнi, на вось, iнакш околеешь, – Оксана, далёкая от философских рассуждений о бренности бытия, протянула Анне фляжку, загодя припасённую именно для этой цели. – Глыток зрабi, i yраз сагрэешся.

Анна послушно хлебнула огненной жидкости и хотела, было, уже вернуть ёмкость хозяйке, как яркий луч, внезапно осветивший всё их убогое убежище, заставил обеих женщин броситься на пол.

– Бачыш, як ведала я, – почти довольным тоном прошептала ей на ухо Оксана. –Своечасова прыбралiся-то. Шукае нас гад энтат! Ну, нiчога, нiчога! Ён хiтры, а мы хiтрэй. Лезь сюды! – И не дожидаясь, пока Анна сообразит, что делать, её товарка попросту запихала их с Саррочкой в какой-то ящик у противоположной стены, а сама шмыгнула в точно такой же под лежанкой.

Ещё секунда, и дверь в хибарку содрогнулась под резким ударом.

– Ёсць тут хто?! – грозно спросил грубый голос. – Выходзь, а то будзем страляць, – сердца женщин замерли от металлического звука передёргиваемого затвора.

– Так кiнь ты, Мiтрыч, – чей-то другой, более мирный говорок пытался урезонить грозного старосту. – Сам-то цi што не бачыш, дамавiны адны. Пойдзем, пойдзем адсюль. Я страх як жмураy не паважаю.