Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

Комил тоже узнал братьев, когда они с ним поздоровались за руку. Их руки были слегка влажными после мытья и Комил брезгливо и незаметно вытер свою руку о заднюю часть бедра, пока братья проходили мимо него, чтобы пожать руку и Азиму.

– Я не узнал вас там, под деревом, – шутливо заметил Комил в оправдание на осуждающий взгляд Азима.

– А мы вас узнали, аки Комил, – ответил старший брат.

– Как ваши дела? – спросил Комил, Азим сел рядом с ним, а братья на его место.

– Пасти овец и козлов сложновато во время рузы, – сказал старший.

– Но мы справились! – похвастался младший…

Умед вернулся со своей женой и дочерью. Юноши встали с места и поприветствовали жену Умеда. Они с дочерью принесли на скатерть угощения для гостей, чай, свежие лепёшки, кулчи и фатир, а также фрукты. Затем на трёх деревянных неглубоких тарелках они подали обещанный курутоб с льняным маслом, нашинкованным красным луком и жаренным мясом. После печеной тыквы в доме Карим-аки, Азим смотрел на курутоб словно он до сих пор не открыл свою рузу.

Лайло также принесла деревянные ложки на случай, если гости не захотят есть руками. Однако у Комила от волнения разгулялся аппетит, и он уже начал есть руками, удивив Азима.

Азим, обычно, не любил есть руками, но, так как все ели именно так, он тоже последовал их примеру. «Есть руками – благо», вспомнил он, закладывая руку в рот. Ложкой, однако, он всё-таки воспользовался, чтобы наложить на своей стороне тарелки салат из нашинкованных помидоров, огурцов и зелени.

Жена и дочь Умеда в это время находились в другой комнате.

Лайло готовила Муниру, хотя девушка уже знала, что спрашивать.

Когда дастархан опустел, Умед незаметно для гостей подмигнул старшему сыну. По предварительной договорённости это был намёк. Мехродж[29 - Мехродж произносится с гортанной «х».] едва заметно кивнул в ответ отцу и обратился к Азиму.

– Азим-ака, не хотите взглянуть на наших пастушьих собак?

– А они не будут снова лаять на меня? – с подозрением спросил Азим.

– Нет, – захохотал младший.

 – Они хорошие.

Азим понял в чем подвох и согласился.

– Ладно, идёмте.

Когда они ушли, Умед положил руку на плечо Комилу и с улыбкой обратился:

– Что ж, племянник, надеюсь, скоро я буду называть тебя сыном.

Умед встал и пошёл за женой и дочерью. Когда он вернулся, Комила вновь схватило необъяснимое оцепенение, но он нашёл в себе силы побороть это состояние. Только после этого он заметил, как Мунира преобразилась, причем в лучшую сторону.