Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

Новость, которую слуга хотел ему сообщить, было последним, о чём Расим хотел бы услышать.

– Пойдем внутрь. Здесь холодно, – мрачно проговорил Расим и направился к двери в гостиную. – «Столько хлопот от этих братьев», – едва заметно качал он головой.

Они прошли мимо большого резного топчана на веранде и вошли в просторное помещение гостиной с высокими окнами. На том конце гостиной было возвышение, также называемое топчаном, с полками на стенах. На полу лежал голубой ковёр с зелёным узором и серо-жёлтой двойной линией по краям, между которой сине-зелёные розетки тянулись друг к другу своими зелёными закручивающимися побегами.

– Ты завтракал, Одил? – спросил Расим, встав у двери на кухню.

Он вошёл туда и осмотрел полки в шкафах и ниши в стенах в поисках чего-нибудь съестного. Ничего. Всё было убрано с глаз, а на полках были лишь чайники, пиалы, да прочая кухонная утварь.

– «Когда же придёт Ахдия[31 - Ахдия произносится с гортанной «х».]?»

Расим при наличии огромного знания в разных областях науки и литературы, не знал, где в его собственном доме лежит сахар, а где хлеб.

– Я держу рузу, господин, – ответил Одил в паре шагов от кухни.

Расим с презрением оглянулся на него, и начал шарить на кухне. Он нашёл лепёшки, завернутые в белом дастархане. Он взял одну мягкую кулчу и вышел.

Одил много лет был верным слугой Расима. Потому он мог позволить в своём взгляде искорку осуждения. Его глаза встретились с тёмно-карими миндалевидными глазами Расима.

– М-м? – кривая гримаса Расима спрашивала, не против ли Одил, что он будет есть перед ним. – «Хотя, мне всё равно», – добавил Расим про себя, а вслух сказал, – Я забыл встать на сухур.

Одил опустил глаза и Расим, пожав плечами, откусил большой кусок. Эта была молочная кулча. Расим любил их. Жуя с наслаждением, он прошёл мимо слуги и спросил:

– В чём дело?

– Старший стал избирателен, а младший задаётся вопросами, – ответил Одил.

Расим подошёл к левому краю книжного стеллажа, но передумал брать оттуда книгу.

Нужно было проглотить прежде, чем спрашивать.

Расим повернулся и с грозным лицом уставился на Одила.

– Объясни! – негромко потребовал он.

Одил шагнул к двери, опасаясь гнева Расима, и только потом ответил.

– Старший брат стал избирателен. Он не принимает тех, кого вы ему посылаете. А младший позвал к себе учёных и даже потребовал книгу казначея.