Свет в объятиях тьмы. Азим и Чёрный рубин

Хотя его должно было волновать то, на что был способен Расим, но откуда Юсуфу знать?

– Да?.. Понимаю. Я передам пожелания его светлости падишаху, – Расим медленно перевёл взгляд на Юсуфа. В его улыбке была скрыта насмешка. – Видите ли… – он посмотрел на Уруна и ядовитым взглядом выплеснул на него всю злость. – «Ты ещё здесь?» – Расим кивком указал на выход, что означало: «Убирайся и с чаем возвращайся!»

Снова посмотрев на гостей, он спокойно продолжил:

– …на Зебистан свалилось двойное несчастье.

Расим подчёркнуто вздохнул и смерил взглядом третьего гостя. Расим не знал его, в отличие от Аъзама, с которым он несколько раз переговаривал на главном рынке Ангурана. А этого толстопузого Юсуфа он знал ничуть не лучше.

– Наш светлейший падишах поражён неведомым нам недугом, а Чёрная напасть продолжает портить наши земли и урожай, – объяснил Расим, не отрывая глаз от незнакомца. – Это привело к упадку в нашей торговле. Многие от нас отвернулись. Даже визири пренебрежительно относятся к своему народу, и халатно относятся к их мольбам, – слова Расима звучали как жалоба.

Расим был самодовольно горд тем, что все его действия направлены во благо народа, и был уверен, что этот самый народ в ответ послужит его целям. Когда же он упоминал о визирях, в его голосе звучало раздражение ими, хотя их бездействие и алчность играли ему на руку.

Все эти обуревавшие им сейчас чувства были хорошо скрыты под смуглым безмятежным лицом, обрамлённой густой чёрной щетиной.

– Мы понимаем сложившиеся обстоятельства, – заговорил третий представитель султана. – Мы уже изучили рынки Расулабада. Признаюсь, я представлял себе не такую мрачную картину.

Расим подозрительно взглянул в его светлые карие глаза. «Вы изучили рынки?» Эта весть не понравилась ему, а мысль случайна прозвучала вслух.

– Да, – коротко ответил Аъзам.

– «Когда же вы успели?» – на этот раз Расим постарался не выдавать своих мыслей. С другой стороны, он не стал спрашивать в слух, чтобы не ввести гостей в замешательство своей недоверчивостью.

Однако этот вопрос читался на его глазах, обращённых на серую чалму Аъзама с чёрным и белым шнурками. Сама ткань чалмы была украшена серебристой тесьмой.

– Мы прибыли в Расулабад на рассвете. Я, Бахром[32 - Бахром произносится с гортанной «х».