Одна истинная королева. Книга 1. Коронованная звездами

Потому что он и так вышел из сторожки ради меня.

Только вечером он снова заговаривает со мной, когда мы выходим на какую-то опушку – в этой части леса нет сторожки. За прошедшую ночь я так вымоталась, что готова спать стоя… Но теперь сна ни в одном глазу, я слишком встревожена:

– Здесь мы совершенно беззащитны!

– Как и всегда, – холодно цедит Питер. Фиолетовая гематома оттеняет его мертвенную бледность. Тем временем начало смеркаться, я возвращаюсь мыслями к тому, что видела ночью. – Или ты полагала, что какие-то бревна удержат диких существ, если те захотят проникнуть внутрь?

Успокоил, что называется…

– А вдруг появятся духосветы?

– Они сытые.

Голос такой мрачный, что меня пробирает дрожь, а вопрос, чем наелись духосветы, застревает в горле.

– Что самое худшее в этом лесу? – шепотом спрашиваю я, не зная, получу ли ответ. – Ты упомянул, что есть существо похуже духосветов. Какое же?

Уголки губ Питера ползут вверх. Никогда не видела такой улыбки – смесь снисходительности и презрения.

Непонятно, к кому он испытывает эти чувства? Ко мне? Догадка ранит больнее, чем хотелось. И снова мне чудится, что на его лицо падает тень, странным образом изменяющая черты. Словно Питер превращается в камень, неотесанный потрескавшийся камень. Но стоит моргнуть – и наваждение проходит. Боже, я смертельно устала!

– Худшее в этом лесу, да? – наконец переспрашивает он. – Это я.

Понятно: в эту ночь я не засну.

Уже целую вечность мы молча сидим у костра. Питер не сводит глаз с языков пламени, словно ждет чего-то от них, не способных ему помочь.

Трудно сказать, выглядит он опасным или просто потерянным. И есть ли вообще разница?

Питер запрокидывает голову и смотрит на небо. Сначала думаю, что он разглядывает звезды, но, подняв глаза к небу, понимаю – я ошиблась. Он всматривается не в звезды. А в пустоту между ними.

Затем он произносит:

– Полночь миновала. Можешь теперь спать.

Вслушиваюсь в ночь.

– Не уверена, что засну.

– Ну тогда не спи, – отрезал он.

Глаза прикрыла лишь на мгновение – а уже стелется туман, дрожит роса, от огня остался холодный пепел, умолкли ночные звери. И Питер куда-то подевался.

Тихонько вздыхаю – этот парень вымотал мне все нервы – и иду умываться. Вернувшись к кострищу, вижу Питера – и он не один. По бокам от него стоят две лошади и недоверчиво косятся на меня.

– Где ты их достал?

Что это, испуг или облегчение? Лошади оседланы, верхом мы однозначно доберемся быстрее.