Одна истинная королева. Книга 1. Коронованная звездами

Ты, – она стучит двумя пальцами по моему лбу, – не свободна. Такие тренировки ни к чему. От них только хуже.

Некоторым ученикам не нравится ее прямолинейность. Многие уверяют, что уважают честность и прямоту – до тех пор, пока им не говорят что-то честно и прямо. Вот и я мысленно ищу оправдание. Но киваю. Увы, Люсинда права.

– Беда у тебя? – просто спрашивает она, опускаясь на пол и указывая на место рядом с собой. Я сажусь, скрестив ноги, молчу, и безмолвное ожидание Люсинды уговаривает меня рассказать ей о случившемся.

Общаться с Люсиндой мне удивительно легко, хотя окружающие, включая маму и друзей, считают меня немногословной и замкнутой. С Люсиндой все иначе. Может, дело в том, что она сама часто молчит и в этом молчании даже самые сокровенные мысли просятся наружу. Шесть лет назад, когда я только начала заниматься, я была беспокойным одиннадцатилетним ребенком, не интересовалась кэндо, просто училась защищаться. Люсинда, шестнадцатилетняя уважаемая наставница, любила «тяжелые случаи».

Теперь она не просто мой тренер, но прежде всего друг.

Договариваю свою историю, и на лице Люсинды расцветает улыбка, которая кажется почти гордой:

– Рада, что ты ей ответила.

– Это было ужасно невежливо.

Люсинда качает головой.

– Накипело. Если открываешь рот только тогда, когда вот-вот взорвешься, то быстро выходишь за рамки приличия. Но бессловесность – тоже не вариант. Ты так описала эту сиделку, – она подмигивает, – что я послала бы ее куда подальше.

– Увы, но мама права, у нас не было выбора.

– Выбор есть всегда.

– Все слишком сложно.

– Это да, – сочувственно улыбается Люсинда, – но ты дорожишь сестрой?

– Конечно!

Люсинда кладет руку мне на колено.

– Когда ты только-только начала здесь заниматься, тебе дали задание. Ты должна была принять то, что не в силах изменить. Например, идиотов из школы, которые злили тебя, понося твою сестру, и уход твоего отца. Помнишь?

Молча киваю. Да, было такое.

– И ты справилась.

Годы шли, и я все больше беспокоилась за тебя: ты смирилась, стала совсем замкнутой. Но сегодня ты сломала печать молчания, выпустила внутреннего бойца. Это огромный шаг. Гордись собой.

Пытаюсь улыбнуться в ответ, но улыбка выходит неуверенной.

– Полагаю, перед мамой извиниться все-таки придется?

Люсинда усмехается.

– Боюсь, что так. Но проделай ката еще раз. И почувствуй уже соответствующую гордость, ведь ты боролась за свою сестру.