Причина надеяться

Кришан медленно кивает:

– Я понимаю. Но я имею в виду не клуб. Я говорил о музыке, Ханна. Ты хочешь снова заняться музыкой?

Такой легкий вопрос. Но для меня он как ведро снега на голову. Снега, который несколько дней пролежал на обочине дороги, стал грязным, наполнился острыми ледяными осколками.

– Я… Я не знаю.

Не знаю, могу ли еще. Да сколько же можно падать?

– Не позволяй отнять ее у тебя, Ханна. Слышишь меня?

Я киваю, хотя его слова скорее просто цепляют меня, чем по-настоящему оседают внутри.

– Когда ты пришла сюда впервые, то была такой же, как сейчас. Не знала, куда идти. Не совсем понимала, кто ты вообще на самом деле. Именно такой я снова вижу тебя сейчас, Ханна. Ты ведь знаешь, кем была в последние годы, не так ли?

И вновь я киваю.

– Но сегодня ты больше не она.

Он так прав, что у меня болит сердце.

– Тогда ты это выяснила. И в этом тебе помог не я и не клуб. Это всегда делала только музыка. Доверься ей, Ханна. Она сможет сделать это еще раз.

Я не знаю, что мне делать. Не знаю, что еще могу сделать. Все, что у меня было, кажется сожженным и стертым с лица земли. С чего мне начать?

Однако еще находясь на дне отчаяния, я вспоминаю момент двухмесячной давности, когда на могиле бабушки пела Le Moribond. Я сумела. И сумела спеть на вокзале Yesterday. Причем настолько хорошо, что какой-то милый очаровательный парень позвал меня спеть в его пабе.

Его спичечный коробок до сих пор у меня. Совсем недавно, когда я еще была у мамы, незадолго до того, как отправилась в молодежный клуб, я зажгла одну-единственную спичку, чтобы немножко набраться смелости у маленького яркого огонька, пока он не обжег подушечки пальцев.

– Твоя гитара ведь все еще с тобой? – спрашивает Кришан.

– Конечно, – отвечаю я, чуть не запнувшись на этом коротеньком слове, потому что все слишком сложно. Я целый год не играла.

Но сейчас, в этот момент, когда я думаю о крохотном спичечном коробке, полном теплых огней; когда Yesterday, Le Moribond и тысячи других мелодий одновременно рвутся в голову и в душу, пальцы начинают болеть от тоски по струнам.

– Пообещай мне только это, – просит Кришан. – Играй свою музыку. Ты нуждаешься в ней, чтобы быть самой собой. И она нуждается в тебе, так что не бросай ее.

Сойер

Четыре недели спустя

– Шанти?

Зои так на меня смотрит, будто я предложил заманивать посетителей в «У Штертебеккера» с помощью дрессированных морских свинок.