Причина надеяться

Но… это чем-то похоже на езду на велосипеде.

– Невозможно разучиться?

Зои улыбается от уха до уха.

– Нет. Обычно бо?льшую часть работы ты делаешь ногами. Но если надо, есть и другой способ.

Ну что тут скажешь, Зои? Лучше не буду вообще ничего говорить. Это было бы неправильно.

– Я поэтому раньше вернулась. Из-за Люси.

– Люси, значит. Твоя лошадь?

Ее карие глаза светятся золотом.

– У меня доверенность на право пользования лошадью, три раза в неделю. Она содержится в конюшне для людей с ограниченными возможностями на окраине города.

Я пытаюсь представить себе, как можно сделать конюшню доступной для кресла-каталки, однако она, как всегда, читает мои мысли, прежде чем я прихожу к каким-либо выводам.

– Высокие подставки, чтобы залезать на лошадь, – поясняет она, – электрические тележки для навоза и никаких б-б-б-булыжников во дворе.

– Понятно. И ты же осторожна, да?

– Нет, я мечтаю, чтобы в мой скелет опять воткнули кучу металла, потому что это жуть как круто.

 – Она вздыхает. – Пожалуйста, не садись на этого конька, с гиперопекой и папа справится. Кстати, как раз об этом я и хотела бы еще с тобой поговорить: ты ведь не скажешь ничего маме с папой, правда?

Я же не сумасшедший! У них сорвет крышу. Папа до сих пор задерживает дыхание, когда Зои в коляске просто заезжает на бордюр. Можно было бы предположить, что учеба Зои в Лондоне немного успокоит родителей, все-таки она доказала, что способна жить одна. Однако все стало только хуже.

Теперь они не доверяют ей даже готовить завтрак и, наверное, расслабятся, лишь когда приедет Джонатан, так как считают, будто он пылинки с нее сдувает, чтобы она не дай бог не поранилась.

– Рано или поздно они все узнают, – вслух рассуждаю я.

– Не раньше, чем я начну выступать с прыжками на Паралимпийских играх, – легкомысленно заявляет Зои, и я совсем не уверен, что это шутка.

Она хохочет.

– Я просто прикалываюсь. Сейчас я занимаюсь выездкой.

А я слишком мало разбираюсь в лошадях, чтобы судить, намного ли это безопасней.

– Я не хочу врать, если родители спросят, – но ради Зои, конечно, попробую, – и очень не хочу оказаться поблизости, если они выяснят это случайно. Вероятно, мама тогда взорвется, и образуется черная дыра, в которую засосет весь город. Ты должна рассказать им, и тебе это прекрасно известно.

Обычно такая открытая улыбка Зои становится вымученной.

– Я жду подходящего момента.