Причина надеяться

    Отрывок из песни A Wet Sheet and a Flowing Sea,

    Шотландская шанти

Ханна

Три недели спустя

– Признай, что будешь скучать по чаю с перечной мятой.

Странно: только что мне хотелось разрыдаться, но сейчас я так хохочу, что край моего подноса ударяется о тележку для уборки, в которую я пытаюсь его задвинуть. С него чуть не падают тарелка и пустые чашки. Я в последний момент успеваю их поймать. И вдруг мне становится плохо.

В мозг впивается мысль о том, что у меня могло все выпасть из рук и вдребезги разбиться.

Кто-то мог обвинить меня в том, что я сделала это намеренно.

Это абсурд, знаю. Никто бы не стал так поступать: с чего бы за считаные минуты до освобождения мне устраивать бунт и рисковать свободой? Тем не менее страх леденит затылок.

– Я по многому буду скучать, – признаюсь я, когда мы с Мией уходим из столовой. – Но по слабому чаю точно нет. – Я стараюсь не подавать виду, что внезапно остался лишь страх. Страх, что может прийти какое-нибудь письмо, которое помешает моему досрочному освобождению.

Страх, что у меня не заладится жизнь на воле. Страх, что кто-то заметит, как я боюсь, и сделает неправильные выводы. Снова отнимет у меня то, что уже представляется таким близким. Таким близким, утешающим и пугающим.

Другие женщины, с которыми мы с Мией часто вместе сидели за столом, попрощались со мной, обняв и пожелав всего хорошего. И лишь в тот момент я осознала, что большинство из них больше никогда не увижу. Кажется неправильным и страшным не воспринимать выход из тюрьмы как то, чем он и является: шагом на свободу, шагом обратно в нормальную жизнь, шагом в верном направлении.

Четырнадцать месяцев я ждала этого дня. А теперь почти все облегчение пропадает из-за этого страха.

Я не хочу так сильно бояться!

Мы выходим из здания, и нас встречает порыв прохладного ветра. Мия в нерешительности останавливается, и я понимаю, что теперь мы должны разойтись в разные стороны. Ей нужно в корпус D, где находятся рабочие помещения.

Там мы с Мией день за днем завинчивали открывашки для бутылок и шариковые ручки и постоянно шутили: наверняка эту готовую ерунду перетащат в мужское крыло, чтобы парни снова все разобрали, а мы потом начали сначала.

Сейчас часть меня желает просто пойти туда с ней и продолжить. Зависимая, сломанная часть.

Однако мне надо вернуться в жилой корпус B, забрать свою сумку, явиться в административный кабинет для снятия с учета. А потом… Потом я уйду.