Сестрица

У тебя начнутся головные боли. А от головных болей возникают морщины, ты это знаешь?

Тави подняла голову:

– Так вот оно что? А ваши тогда откуда взялись? Вы уж точно мозги особо не напрягаете.

– Нет, это уже слишком… В жизни такого не видел… Грубиянка! – запыхтел старик и даже замахал на Тави палкой.

И тут перед ним появилась Элла:

– Тави вовсе не хотела грубить вам, господин…

– Хотела, – буркнула Тави.

– …просто Евклид ее раздражает, – закончила Элла.

Старик тут же успокоился. По его лицу расплылась улыбка.

Элла всегда так действовала на людей.

– Какая хорошенькая девочка. И такая милая и приятная, – сказал он. – Я попрошу твоего папу отдать тебя в жены моему внуку. Тогда у тебя будет богатый муж, красивый дом и много модных платьев. Хочешь?

Элла подумала, а потом сказала:

– Лучше маленького щеночка. Можно?

Мужчины расхохотались. Младший потрепал Эллу по подбородку. Старик погладил ее светлые кудри, назвал ее «цветочком» и дал ей конфетку из шелковой коробочки, которую привез для Маман.

Элла улыбнулась ему, сказала «спасибо» и с удовольствием съела конфету.

Изабель, все еще сидя на дереве, жадно наблюдала за происходящим. Она тоже любила конфеты. Не выпуская из рук швабры, она соскочила с дерева, чем сильно напугала старика. Тот завопил, шарахнулся назад, оступился и рухнул на землю.

– Какого дьявола?! Что ты здесь делаешь с палкой в руках? – завопил он, побагровев.

– Сражаюсь с Черной Бородой, – ответила Изабель, пока молодой спутник помогал старику подняться.

– Ты меня чуть не убила!

Изабель посмотрела на него скептически.

– Я все время падаю. С деревьев. С лошадей. С сеновала один раз свалилась. И ничего, жива, – сказала она. – А можно мне тоже конфетку? Пожалуйста.

– Нет, конечно! – ответил тот, отряхиваясь. – Зачем тратить редкое лакомство на маленькую дикарку с ужимками обезьяны, шершавыми руками и листьями в волосах?

Подняв с земли розовую коробочку и трость, старик направился к дому. Всю дорогу он бормотал что-то своему спутнику.

Негромко – но Изабель, которая не оставляла надежду получить конфету, шла за ними и все слышала.

– Одна – очаровательная малышка, которая со временем станет для кого-то прекрасной женой, но две другие… – Он покачал головой, явно не вкладывая в этот жест ничего хорошего. – Пожалуй, из них выйдут монахини, или гувернантки, или что там получается из таких уродин.

Изабель встала как вкопанная. Ее ладонь взметнулась к груди.