Сестрица

Изабель хорошо это знала, ведь ее собственное сердце тоже стало таким, как у Сесиль, но, в отличие от дочки мэра, она не считала жестокость признаком силы; жестокость всегда выползает из самых темных, вонючих, слякотных уголков человеческой души.

Взгляд Сесиль остановился на предмете, который лежал на мостовой. Это был гнилой кочан капусты. Сесиль пинком подкатила его к Берте.

– Вперед, – скомандовала Сесиль. – Она заслужила. Она страшная. Страшная мачехина дочка.

Берта неуверенно взглянула на кочан.

Сесиль прищурилась:

– Боишься? Ну же.

Ее приказ придал смелости другим девушкам. Они взвыли, словно стая гиен, науськивая бедную Берту. Берта неохотно наклонилась за кочаном и бросила его в Изабель. Тот упал на мостовую, не долетев до жертвы, и только испачкал ей платье. Насмешки стали громче.

Острый коготок страха царапнул сзади шею Изабель. Она знала, что Сесиль еще только начинает. Внутренний голос сказал: «Мне не страшна армия львов с овцой во главе, но я боюсь армии овец, которую ведет лев».

Когда Изабель оказывалась в беде, у нее в голове внезапно начинали звучать слова то одного, то другого известного полководца. Сейчас с ней говорил Александр Великий, и она сразу оценила его правоту: подхалимки Сесиль, отчаянно жаждущие одобрения, сделают по ее приказу что угодно.

Еще Изабель знала: даже хромая, она легко отобьется от одной девушки – но не от дюжины. Значит, придется искать другой выход.

– Хватит, Сесиль, – сказала она и, несмотря на боль, развернулась и поковыляла обратно к рынку.

Но она ошиблась. Сесиль наклонилась и подняла с мостовой вывороченный булыжник.

– Стой где стоишь, Изабель. Иначе я брошу его в твою лошадь.

Изабель встала как вкопанная. Медленно повернулась.

– Не посмеешь, – сказала она. Это было бы уже чересчур даже для Сесиль.

– Посмею. – Свободной рукой Сесиль обвела своих прихлебательниц. – Мы все посмеем. – Точно желая доказать свою правоту, она вручила камень Берте.

Берта смотрела на камень; глаза у нее стали круглыми, как пуговицы.

– Сесиль, нет. Это же камень, – сказала она.

– Трусиха.

– Нет, – запротестовала Берта, и ее голос дрогнул.

– Тогда бросай.

Изабель шагнула к Мартину и встала так, чтобы заслонить его голову. Берта все же бросила камень, но он ударился в повозку.

– Ты нарочно промахнулась, – заявила Сесиль.

– Нет! – закричала Берта.