Логика Гегеля. Книга третья

Для духа долг – быть свободным и завоевать то бытие, которое ему причитается. Природа для человека – лишь отправная точка, которую он должен преобразовать в нечто лучшее. Теологическая доктрина первородного греха – глубокая истина; но современное просвещение предпочитает верить, что человек от природы добр и действует правильно, пока остается верен природе.

Час, когда человек покидает путь простого природного бытия, знаменует собой различие между ним, самосознающим агентом, и миром природы. Но жизнь, состоящая из внутреннего разделения, хотя она и является необходимой частью самого понятия духа, не является конечной целью человека.

Место разделенного «я» занимает конечное действие мысли и воли. В этой конечной сфере человек преследует цели, которые он сам себе придумал, и черпает из себя только материал для своего поведения. Пока он преследует эти цели до конца, пока его знание и воля ищут свое узкое «я» в отрыве от всеобщего, он – зло; и его зло в том, что оно субъективно. На первый взгляд кажется, что мы имеем здесь двойное зло: но на самом деле оба зла одинаковы. Человек в той мере, в какой он есть дух, не является творением природы: и когда он делает себя таковым и следует влечениям своих аппетитов, это происходит потому, что он желает быть таковым. Поэтому природная порочность человека не похожа на природную жизнь животных. Просто естественная жизнь может быть более точно определена через вал ing, что естественный человек как таковой является индивидуумом: ибо природа во всех своих частях находится под узами индивидуализма. Таким образом, когда человек желает быть творением природы, он в той же степени желает быть просто индивидуумом. Для противодействия таким действиям из побуждений страсти и аппетита, когда человек подчиняется эгоистическому обособлению природы, существует закон, или всеобщее повеление. Этот закон может быть либо внешней силой, либо иметь форму божественного авторитета. Пока человек пребывает в своем естественном состоянии, он находится в рабстве у закона. Правда, среди инстинктов и чувств человека есть социальные или благожелательные наклонности, любовь, симпатия и другие, выходящие за пределы эгоистической замкнутости. Но в какой бы степени эти склонности ни были инстинктивными, их содержание, хотя и является практически универсальным, сохраняет личный или субъективный характер и дает возможность для эгоизма и капризов.

25.