Зимняя роза

Книга в библиотеке, поставленная не на свое место. Шалости детей. В тот вечер он разъярился из-за скакалки Дафны. Она оставила скакалку на полу в столовой. Отец споткнулся, а потом с силой ударил дочь по лицу, сбив с ног. Он уже собирался ударить Дафну снова, когда Фредди, не зная, как и чем остановить пьяного зверя, схватил скакалку и огрел отца по спине.

Роберт Литтон обернулся.

– Иди сюда, малец! – прорычал он и, покачиваясь, двинулся на Фредди.

Но Фредди был слишком юрким и проворным. Он отскочил в сторону.

– Беги, Дафф! – крикнул он сестре. – Запрись у себя в комнате. Беги!

Дафна побежала в одну сторону, Фредди – в другую. Его руки по-прежнему сжимали скакалку. Он знал, куда бежит, поскольку не впервые спасался бегством. Фредди достиг площадки второго этажа, побежал по длинной портретной галерее и заполз под стул с подзором. Через несколько минут появился отец. Он натыкался на рамы портретов, пинал ногами мебель, но до самого конца не дошел. Вернувшись к лестнице, отец поднялся на третий этаж, где находились комнаты детей.

Фредди плотно заткнул уши, чтобы не слышать этих криков. Матери и бабушки дома не было. Они пошли навестить соседку. Бингэм, скорее всего, прятался на конюшне. Брат всегда так делал. Слуги разбежались. Кроме него, остановить отца было некому. Но Фредди не знал, как это сделать. Вдруг отец сломает дверь и ворвется к Дафне? Нужно действовать.

Шум усилился. Отец больше не стучал в дверь. Теперь он пинал дверь ногами. Фредди слышал плач сестры. Ведь он убьет Дафну, в ужасе думал Фредди. На этот раз дело кончится убийством.

А он, Фредди Литтон, совсем один. Никто ему не поможет. Ни мать, ни бабушка, ни даже Бог, которому он молился в церкви и который никогда не отвечал на его молитвы. Один-одинешенек. Растерянный и испуганный.

От нового удара дверь треснула. Фредди услышал оглушительный крик Дафны.

Фредди бился об стул головой. Ему самому было страшно. Такого отчаяния он еще не испытывал. Стул стронулся. Деревянные ножки заскрипели по полу. И вдруг Фредди понял, что ошибался. Он вовсе не один.

На него с портрета смотрел Ричард Литтон. Красный Граф.

Умные, свирепые и безжалостные глаза графа, казалось, спрашивали, какого черта он тут распускает нюни, когда эта пьяная скотина вот-вот вломится к его сестре.

– Я… не знаю.