Железное сердце

– О тебе. Я могу спасти тебя от Барса. От королевы. От всего, что случилось сегодня утром. – Он сделал паузу и посмотрел ей в глаза. – И от тебя самой.

Софи слегка наклонила голову набок:

– Как это – от меня самой?

Хаакон отвел глаза. Выпрямившись, он сорвал с благоуханного куста розу и свернул стебелек в кольцо. Но роза отцветала, и лепестки посыпались, словно конфетти. Принц со вздохом бросил ее через перила и проследил, как она падает.

«Почему он ведет себя так странно?» – думала Софи.

И вдруг она поняла: никакая это не странность, просто он волнуется.

Красивый, уверенный в себе Хаакон, который вечно всех поддразнивает и смешит, притягивает к себе все взгляды, стоит ему войти в комнату, взволнован.

– Хаакон… – окликнула она. – Что ты хочешь мне сказать?

Он молча взял ее руки и повернул их ладонями вверх. Тонкие красные полумесяцы, оставленные ее ногтями, давно перестали кровоточить, но не прошли.

Посмотрев на них, Хаакон покачал головой:

– Тебе бы в актрисы пойти.

Ты играла весь вечер. Да и весь день тоже. – Он снова посмотрел ей в глаза. – Ты очень стараешься скрыть от всех свое нежное сердце, Софи, но это не в твоих силах. Ты не королева, Софи. Повелевать другими не в твоей натуре.

Софи выдернула свои ладони из рук Хаакона. Ее глаза вспыхнули гневом.

– О чем ты? Грюнланд – мой дом. Я хочу править своим королевством. И буду!

– Вот как? Но хватит ли у тебя сил? Сможешь ли ты делать все то, что сейчас делает Аделаида? Командовать войсками? Ловить шпионов? Посылать на смерть предателей?

– А заодно убивать собак и пороть детей? – с горечью добавила Софи.

Шампанское еще шумело в голове, придавая ей смелости.

Хаакон помешкал. Ее глаза, всегда искрившиеся насмешкой, были темными и неподвижными, как воды зимнего озера.

– Тот мальчик… – начал он.

– Том.

– Я заходил в дом его родителей. Перед балом. Отнес им лекарства. Настойку для смягчения боли. Мазь для заживления ран. Чистое полотно для повязок.

– Правда? – переспросила Софи, не веря своим ушам.

Такого она не ожидала.

– Ему очень плохо. Каждый вдох причиняет ему боль. Он бредит. Не узнает даже мать.

Слова Хаакона глубоко ранили Софи. Ей была невыносима сама мысль о страданиях доброго, славного малыша Тома.

– Хватит. Пожалуйста, Хаакон. Ни слова больше, – взмолилась она.

– Зато он никогда больше не поступит так, как не надо поступать. Ему и в голову не придет повышать голос на королеву, перечить ее желаниям.