Железное сердце

По ней и ходила теперь Софи, широко улыбаясь. Домик ее очаровал. Каждая вещь в нем наполняла ее внезапным безудержным восторгом.

– Ой, какие хорошенькие шторки! – сказала она, проводя пальцем по кружевным занавескам на окне. – А какое креслице!

Она опустилась в небольшое кресло, сиденье и спинка которого были туго набиты конским волосом, мечтательно вздохнула, но тут же вскочила.

Сердце, которое до сих пор вело себя совсем тихо, негромко заурчало, точно замурлыкала большая кошка. Увлеченная исследованием домика, Софи, похоже, ничего не заметила.

– Нет, вы только посмотрите на эту картинку! – почти взвизгнула Софи, показывая пальцем на лесной пейзаж на стене. – Ой, олененочек! Барсучатки! Миленькие какие! – Обернувшись к братьям и Тапфен, она уперла руки в бока и заявила: – Ваш домик – просто ОЧ-ЧАР-ОВ-ВАШКА!

Иоганн предостерегающе поднял палец.

– Гм, Софи, я тут подумал… – начал было он, та перебила его, заметив что-то на столе.

– А это что такое? – спросила она, беря в руки кожаный ошейник, на котором болтался серебряный ярлычок с надписью «Хенрик».

– Собачий ошейник, – ответил Йоост. – Раньше его носил наш шнауцер. Он умер несколько месяцев назад.

Глаза Софи налились слезами. Губы задрожали.

– Нет, – сказала она. – О боже, нет! – И она прижала ошейник к груди. – В-ваш… ваш п-песик… умер? Он… он… умер? Малыша Хенрика больше нет?

На последнем слове Софи буквально взвыла и, наклонив голову, принялась поливать ошейник горючими слезами.

– Бедный Хенрик! О какая трагедия! Он ушел так рано. Слишком рано!

– Брось, Софи! Хенрику было двадцать два года, – поспешил утешить ее Иеремия. – Собаки вообще столько не живут.

– Да, а еще он жутко пукал.

– И храпел ночи напролет, – ввернул Йозеф. – Сказать тебе правду? Я ничуть по нему не скучаю.

Софи подняла руку. Постепенно ей удалось взять себя в руки, и она сказала:

– Нельзя так говорить о мертвых. Память о Хенрике будет вечно жить в ваших сердцах, и… – Тут ее взгляд упал на кухонный стол.

В два шага она пронеслась через комнату. Сердце пыхтело и стучало, как паровой молот. Стол был накрыт к обеду. Синие с белым тарелки ярко пестрели на фоне нарядной желтой скатерти. Однако внимание Софи привлекли не они, а блюда с едой посередине.

На одном была горка квашеной капусты с толстыми сосисками наверху. На втором – пышный грибной штрудель.