Непотопляемая Грета Джеймс

– А, – произносит Грета так, будто это все объясняет.

– А потом, учась в колледже, разбежались на пару лет, так что она не единственная… – Он замолкает и качает головой, а затем говорит: – Когда ты знаешь кого-то так долго, вы словно прикипаете друг к другу. И у тебя остается мало возможностей для того, чтобы меняться. А потом появляются дети, и это в некотором смысле лучшее из того, что может произойти, но в то же самое время и самое трудное, потому что все твои проблемы выходят наружу – вещи, которые было гораздо проще игнорировать до того, как у вас образовалась пара маленьких человечков, зависящих от вас, и мысли о том, что можно разрушить семью только потому, что ты не так счастлив, как, по твоему мнению, мог бы быть, разбивают твое сердце, вот ты и держишься за то, что имеешь.

Но потом оказывается, что есть другие способы пустить твою жизнь под откос, более медленные… – Он смотрит на Грету: – Боже, простите! Я не собираюсь относиться к вам как к психотерапевту.

– А вы и не делаете этого.

Все хорошо.

– Как бы то ни было, теперь мы врозь. И все стало лучше, но и труднее.

– Ваше расставание – пролог к разводу? – спрашивает она. – Или своего рода перерыв в отношениях?

– Честно? Понятия не имею.

Грета кивает:

– А вам как хотелось бы?

– Честно? – снова говорит Бен, устало улыбаясь ей. – Понятия не имею.

По громкоговорителю объявляют, что теплоход приближается к колонии морских львов, и они быстро допивают коктейли и идут по нему, слегка пошатываясь. Когда они проходят мимо открытой двери в джаз-клуб, Бен внезапно останавливается.

– Смотрите. – Он входит в него и обозревает пустые стулья и сцену. Разноцветные электрические гитары висят поверх остального оборудования, и Грета с вожделением смотрит на них – это все равно что увидеть старого друга в море незнакомых лиц. – Вы должны что-нибудь сыграть.

Она мотает головой:

– Я не могу вот так просто взять одну из них.

– Да ладно вам, – настаивает он, – вы же рок-н-ролльщица.

– Похоже, я не слишком настроена на рок-н-ролл в эти дни, – печально улыбается она.

Они выходят на палубу на правом борту, где оба начинают моргать и щуриться на ярком свету. Утром все было бледным, затянутым туманом, и, насколько хватало глаз, простиралась серебристая вода. Но теперь они видят другой пейзаж: неподвижную синюю воду частично окаймляют массивные серые горы, а вода испещрена маленькими плавающими льдинами. Царит пугающая тишина, звук ветра напоминает радиопомехи.