Гибель Тартарии

Ведь знал он доподлинно, откуда есть пошла земля русская. С Русколани, ещё и Лукоморьем и Беловодьем называемой, пришли на Русскую равнину, на волжско-днепровские берега русичи-русы и теми же богами окормлялись они, что и сейчас тартарцы. Но они-то от своих богов древних и мудрых не отреклись, а вот русичи…

Плакаться перед послами о том, что неудачен оказался поход его армии на Ливонскую Конфедерацию, и что пришлось и Нарву, и Копорье и другие, ранее завоёванные земли на берегу Балтии отдать полякам да шведам, ему не хотелось.

А просить царя Святовира, чтобы он как встарь, во времена батыевы, помог ему войсками, не мог. И гордость не позволяла просить помощи, и другое понимал – большой урон в людях претерпела Тартария после нескольких страшных эпидемий чумы, холеры и нашествия джунгарцев.

– Донесли мне, что хана Едигея, какой-то хан Кучум умертвил и теперь он в Кашлыке правит. А ведь хан Едигей данником моим был и все земли в верховьях Иртыша и Тобола к ним тяготели. А с этих земель ясак мы собирали в виде рухляди меховой.

Теперь вот подумал я войско против Кучума послать и изгнать его с той земли. По северам мы в ту землю пройдём, так что не через Заволжский Вал будем ломиться. О том царь Святовир пусть знает.

Кречет нервно переступил ногами:

– Хан Кучум это брат родной Едигея. Пришёл он из Хорезма, что стольным градом является Независимой Тартарии. Он и к нам, на среднюю Обь, сунуться хотел, да мы ему окорот дали. Так что это ваши с ним дела, царь-батюшка, мы тут вам ни вредить, ни помогать не намерены.

Но под Грустиной два тумена нашей армии располагаются, так что не ходи туда…

Прозрачный намёк посла был дерзок, и уже за это Кречета могли тут же вздёрнуть на

дыбу. Хотя угроза эта была так себе. Сейчас в столице северной Тартарии и полтумена не набралось бы. Почти всё своё воинство: сотни и тысячи мастеровых царь Святовир бросил на строительство Заволжского Вала. Именно с этого направления тартарцы ждали главный подвох со стороны Московии.

Иван Грозный устало отмахнулся:

– Не до вас мне теперь.

С запада свеи да кичливые шляхтичи жмут. С юга Девлет-Гирей набеги чинит. Так что передай брату моему Святовиру, что не враг я ему.

Склонил Федор голову:

– Обязательно передам, царь-батюшка.

Кречет чуть запнулся и всё же произнёс то, что вертелось у него на языке:

– Прояви милость свою великую, освободи людей наших, что в подвалах пыточных томятся по навету врагов наших общих, англов.

Вздохнул тяжко царь.