Десятилетие

Все это время мы обмолвились короткими фразами буквально раза три. Больше ничего. Все 58 минут из 60 мы молчали. Я не знаю, в чем была причина. Дело, скорее всего, во мне. Реальность оказалась противоположной тому, что мы рисовали в фантазиях, пока переписывались последние два месяца. Вадим потерял всю многословность и красноречие в то мгновение, как только увидел меня вблизи. Видимо, я была права. Я страшная и глупая, и не могу быть ему интересна. Вадим провел меня до моего подъезда. Мы остановились друг напротив друга.

Повисла неловкая пауза. Я посмотрела ему в глаза, и, о боги, имела смелость предположить, что он меня поцелует! Мы смотрели друг на друга в глаза около 5 секунд. Странная пауза оборвалась его тихим:

– Ну, пока!

– Пока, – роботизированным тоном сказала я.

Он все-таки улыбнулся, но как бы слегка. Словно из вежливости.

Я хотела в этот вечер наесться снотворным настолько, чтобы уснуть на месяц. Никого не видеть, не слышать. И самое главное – ничего не ощущать. Я пришла домой, быстро умылась, не взглянув на себя в зеркало.

Мне было страшно увидеть, отчего же так сильно испугался Вадим. Что его так оттолкнуло во мне? Неужели капли размазанной туши? Я закрылась в комнате и не выходила оттуда до утра. Завтра надо было идти в школу. Прогулять – никак. Мама к этому очень строго относится.

На следующий день Ирэн воодушевленно подбежала ко мне перед уроком русского:

– Ну как? Вы встретились?

Я ей вчера во время сборов к свиданию успела прислать СМС. Но вот о результатах встречи говорить уже не было желания.

– Да.

По моему лицу было ясно, что все прошло ужасно. Ирэн тут же приуныла и сочувствующе вздохнула.

– Ну давай, рассказывай. Что случилось?

Я выдала ей все на длинной перемене в школьном туалете. Было много слез. Ирэн, как могла, поддержала меня. Мы обнялись и пошли молча на урок, переваривать ситуацию. А я впервые ощутила, что такое разбитое сердце. Я призналась себе, что полюбила его. За все время переписки это случилось само собой.

Чувство возникало по нарастающей, что я не заметила, как вляпалась. Я как та самая лягушка, которую приманили купаться в теплой воде, чтобы сварить заживо на медленном огне.

В один вечер, за один час, я все испортила. Все то, что росло и крепло четыре месяца.

Моя аська молчит. Ни слова от него. Через пару дней я решила написать ему первой:

Привет! Как дела?

Довольно быстрый ответ:

Привет. Нормально. Ты как?

Ого! Впервые так сухо.