Если Карфаген будет разрушен, мир погибнет

Сейчас важны лишь числа и простые арифметические действия, показывающие, что: если в 544 году Антонине было 60 лет, то год ее рождения – 484-й, в итоге она была старше Велисария, родившегося в 505 году, на 21 год, и все изложенные Прокопием события в «Тайной истории», касающиеся частной жизни этой пары, приобретают совершенно иной смысл. Также объясняются и та желчь, и то нескрываемое презрение, с которыми Прокопий описывает поступки Феодоры, наделяя супругу императора преувеличенной, как мне кажется, злобной мстительностью и не стесняясь грубости в адрес ненавистной ему женщины: «…когда эту бабу охватывал гнев, безопасности не давал ни храм, ни запрет со стороны закона…».

Легенда гласит, что Феодора (497—548 гг.), оказавшись в Александрии, куда ее забросила несчастливая судьба путаны, познакомилась с монофиситством и христианскими праведниками и под их влиянием раскаялась в своих грехах. Вернувшись в Константинополь, она оставила прежние способы добывания денег и стала зарабатывать на жизнь рукоделием, которому научилась, вероятно, между выступлениями в цирке.

Это всего лишь легенда, придуманная святыми отцами-монофиситами, которым впоследствии покровительствовала Феодора, став августой. Действительность была более суровой и немилосердной к этой женщине. Один из лидеров монофиситов, епископ Асийский Иоанн Эфесский (507 – ок. 586 гг.), хотя и благосклонно относившийся к ней, называл ее «Феодора из борделя».

Здесь, в публичном притоне, в 523 году и познакомилась Феодора с будущим императором, а заодно и с его молодыми телохранителями, повсюду сопровождавшими своего господина.

В отличие от Прокопия, намеренно демонизировавшего супругу Юстиниана, французский историк Шарль Диль (1856—1944 гг.) с истинно галльской фантазией вообразил Феодору в роли успешной куртизанки, романтизированный образ которой больше напоминал хозяйку модного парижского салона ХIХ века: «В первые годы VI века Феодора, актриса и танцовщица, заставила говорить о себе весь Константинополь.

Увы, Константинополь VI века вовсе не представлял собою место, где женщина, торговавшая собственным телом, могла бы прославиться «смелостью речей». Для цирковых актрис, путан, служивших в публичных домах, и представительниц иных «творческих профессий» реальность была намного проще, грязнее и страшнее.