Генезис платоновской философии. Второй том, Первая часть

legt auf die Gerechtigkeit wenigstens den Hauptnachdruck, meint aber, ohne dies n?her zu begr?nden, es habe in der Natur von Platons politischen Principien gelegen, die Behandlung des Staats damit zu verbinden.], как мораль единичного человека, справедливость с ее последствиями, затем, как это недавно сделали Оргес[79 - Comparatio Platonis et Aristotelis librorum de repubUca, Berlin 1843. 8. S. 10.] и Реттиг[80 - Prolegomena ad Platonis rempublicam, Bern 1845.

 8.] и в более умеренной форме Гегель,[81 - Gesch. der Phil. II. S. 269 ff. Eben so Stuhr Vom Staatsleben nach platonischen, aristotelischen und christlichen Grunds?tzen, Berlin 1850. 8. I. S. 42. f.] политика, представление наилучшего государства, рассматривалась как главное содержание единого, и вскоре, наконец, они оба были призваны к объединению. Два первых взгляда одинаково ведут к отрицанию в произведении строгого единства и внутренней необходимости всех его частей. Так, с одной стороны, Моргенштерн и Шлейермахер рассматривают чисто политические дискуссии лишь как побочный сюжет или как «отступление», связанное с основным вопросом лишь постольку, поскольку, с одной стороны, личная мораль возможна только в государстве и посредством государства, так что ее большее или меньшее совершенство зависит от совершенства последнего, а с другой стороны, государство должно быть организовано прежде всего для достижения этой цели, так что законы морали должны быть также законами политики. Однако такое дурное положение вещей тем более избегается решением Пинцгера, что он все же вынужден допускать некоторые эксцессы в политических спорах. Ведь он придерживается буквальной версии заявления, приведенного в II. p. 368. C. ff. что государство – это в большом масштабе то же, что индивидуальная человеческая душа в малом масштабе, и что поэтому отношения последнего легче распознать по более узнаваемым чертам первого, и теперь толкует это так, что лучшее государство, установленное здесь, которое должно быть простым, нереализуемым идеалом, может рассматриваться только как иллюстративный образ лучшей внутренней конституции души, в которой справедливость является руководящей нормой для обоих в равной степени.