Генезис платоновской философии. Второй том, Первая часть

], и порядок их участия в обсуждении также совершенно тот же, поскольку сначала выступает практик, а затем теоретик.

Но при ближайшем рассмотрении становится очевидным существенное различие: там первый представлен как еще совершенно не тронутый софистическим образованием времени, а второй – как лишь практик, затронутый им, тогда как здесь Полемарх скорее (p. 331. E.) делает своим поручителем Симонида, которого Платон в «Протагоре», на диалог которого, следовательно, скорее можно увидеть ссылку в этом самом отрывке[109 - Schleiermacher a.

 a. O. S. 8. Einen ganz entsprechenden R?ckweis haben wir ja Thl. I. S. 173 f. bereits im Kratylos in der, Weisheit des Euthyphron* auf den Dialog letzteren Namens gefunden.],.по крайней мере, выставляет как ближайшего предшественника софистов[110 - Ueber diesen bei der Zergliederung des Protagoras Thl. I. 8 52. nicht scharf genug hervorgehobenen Punkt s. Anm. 699 und ausf?hrlicher meine Febers, dieses Dialogs (Sammlung von Osiander und Schwab), Stuttgart 1856. 16. S. 23. u. bes. 142 f. Anm. 115. S. 146. Anm. 130. u. S. 147 f. Anm. 137.], а самого Фрасимаха – как наиболее ярко выраженного софиста. Таким образом, первая из этих ролей достается здесь скорее Цефалу, а вторая – Полемарху, а Фрасимах играет роль, очень похожую на роль Калликла в «Горгии», так что таким образом рассматривается уже последний диалог,[111 - Vgl. Steinhart a. a. ?. V. S. 47 f., der aber mit Unrecht auch den Kallikles einen, Sophisten nennt. ] и это сходство тем более велико, поскольку здесь, в отличие от этих ранних диалогов, софистически образованный собеседник не работает ближе всех к истинной концепции вопроса в положительном смысле, но, скорее, подобно Калликлу, ставит себя в самую резкую принципиальную оппозицию Сократу, и поскольку эта оппозиция в обоих случаях вращается вокруг вопроса о справедливости. Но Калликл, с другой стороны, опять-таки практик по сравнению с Горгием и Полосом; там это софистически образованный практический государственный деятель, здесь же, напротив, сам софист, который выводит окончательные последствия ложной жизненной мудрости. Поэтому рассуждения первой книги о справедливости ни в коем случае нельзя назвать побочным материалом к рассуждениям Хармида и Лахета о благоразумии и доблести,[112 - Mit Hermann a. a. 0. S. 538.] ибо даже если положительные моменты искомого понятия здесь, как и там, косвенно уже включены в отрицания (см.