Просто знать что ты есть

Возглавить семейный бизнес было правом Алешандру по рождению, но это он в должности исполнительного директора сделал кофейную компанию Салазаров известной на международном рынке.

Ставрос сбросил три карты и заметил:

– Только не говори нам, что ты вернулся бы к прошлому, ну когда ты еще не разбогател. Голод – это несчастье. Вот почему ты сейчас такой богач.

– Дело в том, – ответил Себастьен, – что я давно подумывал о том, чтобы пожертвовать половину своего состояния на благотворительность – организовать всемирный фонд по розыску и спасению людей.

Алешандру едва не поперхнулся глотком виски.

– Ты серьезно? И во сколько это выльется? Миллиардов пять?

– С собой на тот свет этого не возьмешь. Я скажу вам вот что, – продолжал Себастьен, – если вы трое сможете продержаться две недели без кредитных карт и без фамильного имени, то я это сделаю.

За столом воцарилась тишина.

– Когда начнем? – спросил Алешандру.

– Согласен, – сказал Себастьен. – Подготовьтесь и ждите от меня сообщений. И помните – две недели в реальном мире.

– Ты действительно собираешься держать пари на половину своего состояния?

– Если ты рискнешь своим островом, то да. – Себастьен поднял бокал. – Я сообщу вам, где и когда.

– Я в деле, – сказал Ставрос.

Они чокнулись. Алешандру забыл о брошенном вызове, счел это одной из философских проповедей друга под влиянием выпитого виски.

Но… спустя пять месяцев оказался в Кентукки, в знаменитых конюшнях Харгрова.

Глава 1

Пять месяцев спустя. «Эсмеральда», поместье Харгровов, Кентукки. Первый день задания

Сесили Харгров сделала поворот к последней полосе для прыжка, но так резко, что задние ноги Бахуса выпрямились раньше, чем лошадь обрела равновесие. Она выправила шаг Бахуса и направила его к первой изгороди.

Слишком медленно. Черт, что с ним происходит?

Она впилась каблуками в бока лошади, заставив взять преграду, но от неуверенности Бахуса было потеряно время.

Стиснув челюсти, подавляя злость, она закончила два последних прыжка, перешла на рысь, затем на шаг, остановилась и сняла шлем.

Дейл мрачно на нее взглянул. От горячего летнего солнца она вспотела, и пряди волос прилипли к голове.

– Ничего не хочу знать, – выговорила она.

– Шестьдесят восемь секунд. Тебе необходимо понять, что происходит с этой лошадью, Сесили.