Любовник леди Чаттерлей, Эммануэль: порнография, ставшая классикой

Ему всегда недоставало физических сил, зато Дэйви был самым умным – не только в их семье, но, кажется, во всем Иствуде[2 - Иствуд – бывший шахтерский городок в округе Брокстоу, Ноттингемшир, Англия]. Сожалела матушка и о том, что оставляет теперь Дэвида совершенно одного, так и не сумевшего обзавестись ни женой, ни детьми.

Отец Дэвида – Артур Лоренс – был выходцем из северного Мидленда. Впервые спустился он в шахту, будучи десятилетним мальчонкой. Тогда же и начал свою трудовую деятельность. Тяжко добывал Артур пропитание для своей семьи, грамоте обучен не был, частенько ввязывался в драки с соседями, с женой не церемонился, детей баловать привычки не имел.

Мама, к счастью, была полной противоположностью отца. Когда-то Лидия Лоренс работала школьной учительницей. Утонченная, воспитанная, она делала все для того, чтобы её дети выросли образованными и культурными людьми.

Годы спустя, вспоминая свою первую встречу с юным Дэвидом, Форд Мэдокс Форд[3 - Форд Мэдокс Форд (урожденный Джозеф Леопольд Форд Герман Хюффер, официально поменял имя на волне германофобии Первой мировой войны) (1873–1939) – английский писатель, поэт, литературный критик и редактор журналов, чей роман «Солдат всегда солдат» (1915) неизменно присутствует в списках лучших английских романов XX века.

] – английский романист, основатель и редактор литературного журнала The English Review[4 - The English Review (Английский обзор) – литературный журнал, издававшийся в Лондоне с 1908 по 1937 г. Сыграл важную роль в развитии английской и американской литературы начала XX века, впервые опубликовав нескольких заметных авторов периода.], рассказывал журналистам:

«Понимая, что для нашего журнала пишут лучшие английские авторы, этот застенчивый молодой человек, тем не менее, отважился предложить нам свои, надо сказать, довольно неплохие рассказы и стихи. И вот, что я вам скажу: я не знал ни одного юноши его возраста, который был бы настолько начитан, как Дэвид.

И это, не побоюсь преувеличить, на фоне всеобщей серости».

Но вернёмся же туда, где будущий писатель томился в ожидании у входной двери.

Всё-таки он немного волновался, стоит, наверное, об этом сказать, чтобы Лоренса не посчитали совсем уж бесчувственным. Волновался, когда звякнул колокольчик над крыльцом, когда послышались нарастающие, но легкие, женские шаги, когда дверь вздрогнула, подалась вперед и на пороге появилась… она.