Культура ёкай. Эволюция низшей мифологии Японии

Сирё – это дух (сэйрэй), который после смерти человека невидимо совершает поступки; икирё – это дух, который во время жизни человека, отделяясь от него, совершает поступки; юрэй – это дух, который появляется после смерти в облике своего бренного тела и так совершает поступки»[23 - Эма Ц. С. 22.]. Среди зооморфных персонажей Эма выделяет цукимоно (духов одержимости) в нематериальных и обакэ (животных-оборотней) в материальных проявлениях в этом мире, а у растений/предметов дополнительно выделяет подкатегорию «нематериальное, которое временно приобретает материальную форму»[24 - Там же.

С. 50–51.].

Для Эма, как указывает Майкл Фостер, персонажи актуальной мифологии становятся историческими артефактами, которые в первую очередь характеризуют культуру, их создавшую[25 - Foster M. D. Pandemonium and Parade: Japanese Monsters and the culture of yokai. Berkeley: University of California Press, 2009. P. 150.]. По сути, для него ёкай-хэнгэ изменяются каждую эпоху, и именно поэтому он не был согласен с эволюционистской концепцией, в рамках которой персонажи актуальной мифологии рассматривались как пережитки в их понимании Эдвардом Тайлором – то есть как некие культурные реликты, остаточные явления из предыдущих столетий, не несущие уже никакой функции.

Рисунок 5. Китагава Утамаро. Девушка и Оцуэ-демон, одетый как странствующий священник (1804)

В таком амплуа их рассматривал классик японской этнологии, ее отец-основатель Янагита Кунио (1875–1962), для которого ёкай – это своеобразные «окна» в культуру предков.

Янагита считал неправильной постановку проблемы, существуют ёкай или нет, так как полагал, что если люди в них когда-то верили, то сами ёкай становятся частью культурной идентичности японцев и должны рассматриваться именно в этом ключе[26 - Ibid. P. 143.]. В эссе «Дискуссия о ёкай» (????Ё: кай данги) (1938) Янагита показывает, что проблематика Иноуэ Энрё уже устарела: «Даже времена ёкайгаку с их ярой верой, что таинственных явлений не существует, сейчас вызывают ностальгию. Как бы то ни было, так проблема больше не ставится. В былые времена многие верили в обакэ, некоторые верят и сейчас; единственное, что меня смущает, так это то, что причины этой веры остаются до сих пор неизвестными»[27 - Янагита К. С. 17.].

Взгляды самого Янагита на проблему ёкай нельзя назвать целостными: они прошли серьезную эволюцию, став в итоге парадигмой для изучения феномена низшей мифологии в Японии вплоть до сравнительно недавнего времени.