Начало русской истории

То же касается древнерусских летописей и житий, которые развивают друг друга, сталкиваются между собой или, напротив, с похвальным усердием обличают всех, чужих и своих власть имущих (и средства дающих), когда те угрожают самому ценному – единству Руси.

Объективизированная форма повременных записей недолго скрывала от ученых собственный взгляд автора на события, оценку их причин и участников в зависимости от исторической концепции, политического заказа и местных пристрастий. Уже в древнейшем летописании столкнулись претензии на первенство между Новгородом и Киевом, а по мере усиления раздробленности Руси летописцы все ярче выражали точку зрения своего «стольного града».

Но не утратили силу общие идеи, которые позволяли книжникам объединять разные летописи в монументальные общерусские произведения – своды. Они включают помимо летописных статей массу вписанных по годам литературных произведений: Жития канонизированных в XI в. княгини Ольги и князя Владимира, князей Бориса и Глеба и других русских святых, церковные (например, о начале Киево-Печерского монастыря) и светские повести (о начале Русской земли, о полянах, о восстании 1068 г.

в Киеве, об ослеплении князя Василька и др.).

В текст органично вписывались и документы вроде древних договоров Руси с Византией и народные сказания. Хотя составляли своды чаще всего ученые монахи, увлекательный и остроумный рассказ был ориентирован на читателя и еще более широкого слушателя. Читали летописные своды князья династии Рюриковичей, которых летописцы прославляли, не забывая наставлять оставить ссоры и служить Русской земле: сочинения Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха даже вошли в летопись.

Читали бояре и дружинники, зажиточные горожане и просвещенные деятели церкви.

Сама тенденция летописей, которая, как мы увидим в этой книге в деталях, мешает нам достоверно оценить многие описанные в них события, очень ценна для понимания того, что важнее событий – самосознания обитателей Русской земли, и определения, кто был земле хозяином.

Не могу не отметить, что основная концепция древнерусских летописей близка и понятна современному русскому читателю. Она соответствует нашему историческому сознанию в большей мере, чем жалкие попытки современных нам фантастов ее оспорить.

При прикосновении к древнерусским текстам модное представление о том, что принятие христианства в конце X в. означало войну с народной традицией, разлетается в прах.