Детишки в доме на холме

А местная полиция была убеждена, что все пять жертв просто убежали из дома. Нет, никто из представителей власти не был склонен выслушивать безумные теории спятившей блогерши, которая зарабатывает на кусок хлеба с маслом охотой на монстров. Я не сомневалась: как только они выяснят, кто я и откуда, они поведут себя единственным возможным образом, так что с правоохранителями – любыми правоохранителями – мне было не по дороге.

Пришлось взяться за расследование самой. Я изъездила всю страну, искала, охотилась, но все впустую.

Время от времени я получала электронные письма от того же отправителя – ДЕ_МОН, но с разных адресов. И во всех случаях ее письма были загадочными, таинственными, дразнящими. Иногда они почти дословно цитировали «Книгу монстров», которую мы писали в детстве: «Они могут выглядеть как люди, так что на первый взгляд можно не догадаться, кто перед тобой». Иногда это был вопрос: «Ну что, ты так и не догадалась, почему я делаю то, что делаю?» Порой же она просто издевалась надо мной: «Эй, ты была совсем рядом, но, как всегда, ничего не заметила!»

Все мейлы от ДЕ_МОН я распечатала; они тоже лежали в моей папке.

Сейчас я пролистала их, остановившись на последнем послании, полученном примерно три месяца назад.

«Ты еще не устала от этого? От детской игры в кошки-мышки, в которую мы играем? Вот только кто из нас кто, сестренка? Кто кошка, а кто – мышь?»

Захлопнув папку, я убрала ее в сумку, а сама пошла на кухню, чтобы сварить кофе.

Прямо сейчас кофе мне был ни к чему – и без него я чувствовала себя достаточно взвинченной, но в дорогу я всегда брала с собой полный термос, особенно если мне – как в этот раз – предстояло ехать всю ночь. Пока закипала вода, я достала из кармана телефон. Я знала, что без этого звонка вполне можно – и нужно! – было обойтись, но мне вдруг очень захотелось услышать голос брата.

– Привет, – сказал он, беря трубку.

– И тебе привет, – ответила я.

– Как дела в Луизиане? Поймала свое болотное чудище? – В его голосе прозвучала насмешка: Чарли больше не верил в монстров.

– Я не в Луизиане.

– А где? Мне казалось, ты хотела остаться там до конца недели. Что-нибудь случилось?

Мне совсем не хотелось ничего ему говорить, и в то же время меня неудержимо тянуло рассказать кому-нибудь, признаться, исповедоваться… Кому же еще, как не брату?

– Я у себя, в Эшвилле, – сказала я наконец.