Вам меня не испугать

– Позволь догадаться, – сказала Реджи. – Она слышала о том, какая мы несчастная разделенная семья, и предложила свои услуги?

Она почти видела, как Лорен закатывает глаза, а потом с неодобрительным видом смотрит поверх очков на кончик своего носа. Лорен стояла на кухне с выцветшими обоями, и ее волосы были так туго стянуты в узел на затылке, что разгладились морщины на лбу. Конечно же, она носила старый рыбацкий жилет дедушки Андре, весь в пятнах и насквозь провонявший мокрой форелью.

Реджи взяла чашку кофе и сделала глоток.

– Нет, Реджина. Похоже, они нашли твою мать. Живую.

Реджи выплюнула кофе и уронила чашку на пол, глядя, как она падает в замедленном движении и черный кофе расплескивается по экологически чистым доскам.

Это невозможно. Всем известно, что ее мать мертва. По ней отслужили поминальную службу двадцать пять лет назад. Реджи до сих пор помнила орду репортеров снаружи, священника, от которого несло спиртным, и дрожащий голос Лорен, когда она читала стихотворение Эмили Дикинсон «Я не могу остановиться ради смерти».

– Что? – наконец прошептала Реджи.

– Они вполне уверены, что это она, – спокойно и деловито ответила Лорен. – Судя по всему, последние два года она с перерывами жила в приюте для бездомных.

– Но как… как они узнали?

– Она сама им сказала. У нее нет правой руки. Наконец, полицейские сняли ее отпечатки: все совпадает.

Сердце Реджи сделало медленный, холодный кульбит по направлению к желудку. Она закрыла глаза и снова ясно увидела то время: мать катается по льду на пруду Рикера, выписывая идеальные восьмерки.

Потом она протягивает руку Реджи, и они начинают кататься вместе посреди пруда. Они смеются с раскрасневшимися щеками, их дыхание вырывается наружу маленькими облачками, а лед шуршит и постанывает у них под ногами, как живое существо.

– Есть кое-что еще, – продолжала Лорен своим деловитым, жестким тоном. – Твоя мать находится в больнице. У нее хронический кашель, и она в конце концов согласилась пройти рентгеноскопию. Подозревали пневмонию или туберкулез, но нашли крупную опухоль.

Это рак. Возможно, у нее осталось немного времени.

Теперь Реджи потеряла дар речи, пытаясь переварить одну безумную новость вслед за другой. Все это казалось жестокой шуткой. «Твоя мать жива. Но она умирает».

Реджи опустилась на пол, прямо в разлитый кофе.

– Я хочу, чтобы ты поехала в Массачусетс и забрала ее, Реджина. Я хочу, чтобы ты отвезла ее в «Желание Моники».

– Я?

– Теперь я больше не вожу машину.